той же монетой.
— Но это ребёнок, Грант! Как девочка, родившаяся вообще после случившегося, имеет к этому отношение⁈ — казалось, мои действия повергли Марианетту в ужас.
— Вы о возмездии не слышали? — поинтересовался я.
— Я не хочу даже думать о нём. Ты прости, Грант, но иногда ты перегибаешь палку.
Перегибаю палку… Я воюю за её семью, всеми силами отстаиваю существование семьи и репутацию, а она мне «перегибаю палку»? Серьёзно? А что лучше, пусть о её дом все ноги вытирают? Это в межличностных отношениях есть уважение, любовь и так далее, где на взаимном уважении можно попытаться договориться о чём-то.
Но когда речь идёт о политике, то всё решает страх и только страх. Там нет ни уважения, ни почтения или взаимопонимания. Есть только страх, который и определяет риски, попробует ли кто-то тебя на зуб или нет.
А мне говорят, что я перегибаю палку?
— Это гарантии того, что нам не ударят в спину, не более…
Но Марианетта уже не слушала меня. Она сидела напротив технического проёма и улыбалась, глядя на спрятавшегося там ребёнка.
— Ой, а кто это там у нас? А кто это там такая маленькая спряталася? Кто это такая красивая там сидит? — начала ворковать она. — Такая красивая-красивая, но чумазая-чумазая? Солнышко, что ты там делаешь?
Она подалась немного вперёд.
— Как же там у тебя жарко, хорошенькая ты моя. Кто это тебя загнал туда? Плохие дяди? Плохие дяди загнали тебя туда, да? Ох уж эти дяди! — с гневным лицом погрозила она нам пальцем. — Мучают тебя тут, да? Плохим воздухом травят? Ох, ты моё солнышко, до слёз тебя довели, моя девочка… Иди сюда, иди ко мне, я тебя защищу от этих страшных людей…
Она минут пять терпеливо ворковала, ни разу даже не кашлянув несмотря на то, что газ пусть и развеивался уже, но всё равно продолжал щипать и першить в горле. Но Марианетта была неудержима, будто напрочь не замечая ничего, даже жары, пока наконец не протянула вперёд руки и оттуда к ней неуверенно не выглянула эта девчонка.
— Ты какая красивая оказывается… — очень тепло улыбнулась Марианетта. — А я тебя знаю! Ты же дочка Гэйль Зейлере, верно? — девочка неуверенно кивнула. — Как ты выросла, какой ты красивой стала… Иди сюда, маленькая принцесса, иди сюда, давай. Надо позвонить твоей маме, чтобы она тебя забрала, да? А может ты и пить хочешь?
Девочка неуверенно потянулась вперёд, и надо заметить, что Марианетта даже не сделала попытки взять её на руки. Она просто стояла и ворковала на месте очень тёплым голосом, будто молвила голосом Императора. По итогу, девочка выползла и сама полезла той в руки, после чего Марианетта медленно и аккуратно обняла её.
— Ты моё чудо маленькое, сейчас мы тебя помоем, покормим и маме позвоним.
Я уже хотел сказать по поводу звонка, когда Марианетта бросила на меня предостерегающий взгляд и покачала медленно головой.
— Идём, моя девочка. Давай, спрячь лицо, — прижала она её лицом к себе. — Вот так, не смотри на злых дядек.
Но помог подняться ей я, так как с ребёнком на руках она была не в состоянии сама встать и не только. Мне пришлось помочь ей выйти из корабля, где её под руки уже взяли слуги, которые буквально несли её вперёд.
— По крайней мере мы её вытащили, — пожал плечами Зигфрид, глядя им вслед.
Вам надо Марианетту на переговоры таскать с собой. Смотри, любого таким голосом упросит сдаться и перестать сопротивляться.
Ну то, что Марианетта, возможно, более подкована в этом деле, я не отрицаю. Так или иначе, у неё опыт явно побольше моего будет. К тому же именно ей я и доверяю по большей части отношения с другими семьями, и ориентируюсь я на её мнение. Моя работа — реагировать на угрозы, предупреждать и предотвращать их. У каждого своя задача.
В принципе, знай я, что ей удастся так быстро вытащить девочку, сразу бы её позвал, а не мучал ни себя, ни ребёнка. Я уважаю эффективность, и просто в следующий раз буду знать, кому обратиться.
И тем не менее мне было интересно, о чём именно хотела мне рассказать Марианетта. Что именно там пришло, из-за чего она ждала, пока мы закончим, но не дождалась и пришла сама.
И я отправился за ней. Но ровно до входа в поместье, где меня встретила Катэрия. Буквально поймала меня за локоть, когда я проходил мимо.
— Грант, я бы не хотела так нагло напрашиваться, но раз мы помолвлены, мы обязаны прийти вместе. Надеюсь, ты понимаешь это, — спокойно произнесла она, глядя мне в глаза. — Ты ведь понимаешь это?
— Естественно, — а потом подумал и добавил. — Куда?
— Что куда?
— Куда мы обязаны пойти вместе?
— Эм… — она слегка замялась. — Тебе госпожа Барбинери ничего не сказала?
— Не успела, она помогала доставать ребёнка из корабля.
— Ребёнка? Из корабля? — но Катэрия тряхнула головой. — Ладно, не суть. Сегодня к нам принесли приглашение на балл охотников, который будет проведён в столице. Видимо, они не дождались ни тебя, ни Грога, ни Марианетты для вручения награды за помощь и спасение как меня, так и других в той группе. Помнишь об этом?
— Да, что-то я припоминаю… — протянул я. — Мне, кажется, Марианетта говорила, что там нам что-то хотели дать. Как награда или что-то в этом роде. Ладно, я понял, как закончу с тем домом, вернёмся к приглашению.
— Оно будет через неделю. Ты успеешь управиться? — спросила она.
Неделя?
— Может и нет… — медленно произнёс я. — Перенести нельзя?
— Балл? В столице? Ради тебя? Я даже не знаю… — задумчиво произнесла Катэрия, скрестив руки на груди и прислонив палец к подбородку, глядя куда-то в небо. — Осмелюсь предположить, что вряд ли даже ради тебя они это сделают.
— Очень остроумно, Катэрия.
— Тогда подумай головой, прежде чем спрашивать, — постучала она пальцем мне по лбу. — В любом случае, ты должен идти со мной.
— Я пойду с тобой, без разговоров, — успокоил я её. — Мы вместе от начала и до победного конца.
— Ясно, я это и хотела услышать, — кивнула она, отвернувшись, но я всё равно успел разглядеть, как мелькнула
