class="p1">— А я бы тебе сказал?
— Возможно. Как никак с нами ваша дочь, и может так случайно получиться, что под удар попадёт и она.
— Бесполезно, Грант, тебе не пронять меня. Можешь пытать меня, но мой ответ будет прежним.
Это было бессмысленно — так можно было сказать в самом начале. Так оно и оказалось по итогу. Однако пробовать любой вариант — это путь к победе. Я попробовал, чтобы сразу вычеркнуть этот вариант и заодно убедился, что он не марионетка.
— Это так готовы вы ради дочери сделать всё, — заметил я, направившись к выходу.
— И я сделаю. Едва окажусь на воле, мы…
— Катэрия моя невеста, которую вы, сначала прогнав из своего дома, пытались похитить у нашей семьи. Мы были в своём праве. Хотите войны? Она будет.
И вышел, оставив его обдумывать мои слова. Сегодня у меня было чем заняться. Например, надо было закрыть вопрос с учёбой. Для этого я воспользовался военным кораблём. Никто не исключал возможности того, что меня попытаются сбить прямо в воздухе. Но сбить военный корабль — это сразу подписать себе смертный приговор, какой бы гвардией ты ни обладал. Государство задушит тебя настолько быстро, что ты не успеешь даже пискнуть.
Может здесь и нет монополии на насилие, однако здесь есть государственная неприкосновенность.
Полёт занял у меня полтора часа, как и обычно. Мы сели на территории гимназии, по сути, обезопасив себя, однако в этот раз я немного не рассчитал время, попав прямо во время уроков. Ворваться посреди занятий я так или иначе не мог, поэтому просто отправился в столовую, где взял поесть.
Будешь много жрать — станешь жирным.
Это не так работает. Мне просто нравится пища в этом мире. Забавно, что я уже сколько месяцев здесь, еда так и не стала для меня чем-то обычным. Каждый раз, как ем, чувствую то странное чувство наслаждения и удовлетворения. Просто маленькая радость, которую в том же космодесанте ты не встретишь.
Сейчас план был такой — договориться по поводу пропущенных занятий и вернуться обратно, где мы проведём небольшой рейд на Лорье. Как и в прошлый раз, я рассчитывал отделаться контрольными или дополнительным домашним заданием. Учитывая ситуацию, мне должны были пойти на встречу, так как вряд ли я первый и уж точно не последний, кто оказался в таком положении.
Поэтому я просто сидел и ел, поглядывая на часы, когда мне позвонил Галешоп.
— Слушаю.
— Ну что ж, поздравляю! — он буквально крикнул это в трубку, заставив меня немного отодвинуть её от уха. — Сегодня твой знаменательный день! Первая победа!
— Первая победа была два дня назад, когда я уничтожил три семьи.
— Да, но не совсем, — ответил он весело. — Во-первых, мало просто уничтожить семью, надо ещё и приватизировать её собственность, доказав, что она твоя, а не отходит государству. А во-вторых, не три, а всего лишь две. А если быть точным, то и вовсе одну.
Одну?
Возможно, я неправильно считаю? Зейлере мы пощадили, поэтому она существует. Также технически существует семья Марши, так как жив наследник, но и это ненадолго. Поэтому в действительности полностью должны быть уничтожены Крансельвадские и Кэлэрдайны…
— Я не добил Крансельвадских или Кэлэрдайнов? — спросил я.
— Крансельвадских, — ответил Галешоп. — У них старший сын выжил. Он жил в другом доме, что напротив. Поэтому, технически, они ещё в игре. И старший сын собирается мстить, я хочу сразу предупредить. Мне тут напели, что он нанимает наёмников.
— Понятно…
Что ж, сразу на месте определить мы не смогли бы это. По сути, позавчера ночью мы только-только устроили бомбёжку противника. Вчера заставили Зейлере сдаться. И вот сегодня только начинают всплывать все подробности.
— Известно, где сейчас этот Крансельвадский?
— Нет, но думаю, вы скоро встретитесь.
— По Лорье слышно что-то? Я достал их?
— Ну об их смерти никто и ничего не заявил, так что очень навряд ли. Кроме того, они тоже наняли себе наёмников.
— А они сами где известно?
— Без понятия, можешь даже не спрашивать. Со мной они своими секретами не делятся, да и если бы делились, я бы не рассказал о них.
— Я понял. Что насчёт мирного соглашения с Зейлере? Они всё подписали?
— Да, всё подписано, на всё согласны. Я скоро отправлю бумаги вам, можешь не беспокоиться. Только меня просила с тобой поговорить мать, чтобы ты дочь вернул им. Кстати, а зачем тебе вообще та мелочь?
— Давняя традиция — забирать у проигравшего кого-то, — ответил я.
Вообще, это делалось не всегда и не везде. Мир, что отвернулся от Империи, но был возвращён в его лоно, иногда должен был уплатить определённую дань. В некоторых случаях это были и человеческие ресурсы, которые были самым дорогим, что есть в Империи. Потому что война никогда не заканчивается.
— Я хотел ещё сам позвонить тебе и спросить. Что насчёт имущества другой семьи? Тех Кэлэрдайнов, которых мы уничтожили? Когда сможем забрать то, что наше теперь по закону?
— Ну здесь так или иначе придётся…
Его последующие слова утонули в звонке, который эхом пронёсся по столовой, созывая всех на обед.
— Это что, звонок? — удивился он.
— Да, я сейчас в школе, — огляделся я, уже ожидая потока учеников, которые заполнят зал.
— Во время войны аристократов?
— Надо договориться с учителями по поводу моего обучения, — ответил я. — К тому же это одно из самых безопасных мест, что есть.
— И то верно, — согласился Галешоп. — Так, о чём я… да, по поводу права собственности на вещи проигравших. Этот вопрос надо будет решать уже после войны: подавать заявления, требования и так далее. То есть их имущество сейчас заморожено, и ты можешь не рассчитывать на него во время войны.
— Но я мог обобрать их сразу, — заметил я. — Просто взять и всё вывезти.
— А ты так сделал? — задал он встречный вопрос.
— Нет.
— Ну теперь и не сможешь. Тебя к дому не подпустят, пока всё это не закончится. Мой совет — если хочешь мародёрствовать, то делай это сразу. Можешь не спрашивать, почему, просто таков закон.
— Буду иметь в виду…
Я взглядом встречал учеников, которые входили в столовую. Сначала небольшими группами, а потом уже целыми толпами, подходя к раздаче, а
