— Рад знакомству. Я о вас наслышан.
— Правда? — смущенно спросила Симона. — Надеюсь, это только хорошее.
— Да, в основном, — ответил Константин немного высокомерно. — Впрочем, лично против вас я ничего плохого не имею. Для меня главное — чтобы вы тут чувствовали себя уютно. — Он улыбнулся. — Иначе я рискую прослыть плохим хозяином.
Симона рассмеялась.
— Все в порядке, — поспешила уверить его она. — Так хорошо я не чувствовала себя даже в пятизвездочных отелях!
— Признаться, меня обижает это сравнение. Я достаточно поездил по миру и хочу сказать вам, что половина пятизвездочных отелей выглядят такими пошлыми, будто это гарем обанкротившегося шейха.
— Простите, — поспешно извинилась Симона. — Я не хотела обидеть вас.
— Ничего страшного. В конце концов, это мои личные выводы. Судя по тому, как большинство посетителей восхищается этими отелями, ваш покорный слуга остался в меньшинстве. Я могу предложить вам выпить? Я за рулем, но вполне смогу позволить себе рюмку коньяка и не заставлять вас чувствовать себя неуютно. Я знаю, что женщины не любят пить в одиночестве.
Симона, согласно кивнув, достала еще одну рюмку.
— Боаз сказал мне, что вы живете под Иерусалимом, — сказала она. — А зачем вам квартира в Тель-Авиве?
— Изначально эта квартира была куплена для моей жены в качестве свадебного подарка. Чтобы у нее была возможность проводить тут вечера с подругами, например, устраивать чисто женские вечеринки ли что-то в этом роде. А спустя некоторое время она решила, что эта квартира нравится ей больше, чем мой дом, и решила тут остаться навсегда.
Константин вгляделся в лицо собеседницы, которая недоуменно нахмурилась, и улыбнулся.
— Мы развелись, — пояснил он. — Квартира осталась у меня.
— Неужели она не захотела взять квартиру себе?
— Я отдал ей половину своих денег, и она могла купить себе десять таких квартир, — уверил ее Константин. — Кроме того, эта квартира, вероятно, напоминала ей обо мне. А также обо всех любовниках, которых она сюда приводила. Но это другой разговор, простите, я увлекся. Когда я езжу в командировки, то предпочитаю ночевать тут — отсюда ближе до аэропорта, чем от моего иерусалимского дома. Кроме того, иногда я предоставляю ее друзьям. К примеру, как сегодня. Во всяком случае, она мне дорога. Для меня это что-то вроде музея.
Симона снова оглядела шкафы и картины.
— Да, действительно напоминает музей, — признала она с улыбкой. — Только уютный и домашний. Мне понравился хрусталь и эти стеклянные фигурки. И ковры. Откуда вы их привозите?
— Из арабских стран. Я не могу уехать из командировки без какого-нибудь сувенира. Конечно, персидский ковер сложно назвать маленьким сувениром, который напоминает о поездке. Что до хрусталя — он из Европы. Я люблю проводить там отпуск. Ваше здоровье. И за знакомство, конечно же.
Константин поднял рюмку, и Симона последовала его примеру.
— Как бы я хотела такую профессию, которая позволила бы мне ездить по миру, — сказала она, вздыхая. — Кем вы работаете?
— Я финансовый аналитик. Но ездить по миру меня обязывает не только работа. Я люблю путешествовать.
— Разве финансовые аналитики часто ездят в командировки?
— Экономика — динамичная отрасль. Вы что-то пропустили — и вот уже вы идете вторым, а не первым. А в современном мире это чревато не очень хорошими последствиями.
— В финансах я не смыслю ровным счетом ничего, — призналась Симона. — Но поездки — это прекрасно.
— В этой профессии есть большой плюс — вы умеете считать свои деньги, и большой минус — вам приходится считать чужие.
Появившийся в комнате майор Толедано на ходу укладывал волосы.
— Добрая ночь, — сказал Константин. — Еще раз прошу прощения за наглое вторжение.
— Ты уже здесь, а поэтому просить прощения бессмысленно. — Он повернулся к Симоне. — Вы уже познакомились?
— Да, — кивнула она. — И успели побеседовать.
— К сожалению, беседу придется прервать, — сказал Константин. — Я обещаю, что не задержу вашего… что не задержу Боаза надолго.
Майор Толедано сверкнул глазами, разумеется, обратив внимание театральную паузу после слова «вашего», но ничего не сказал.
— Я буду ждать, дорогой, — ответила Симона. — Но не обижайся, если ты застанешь меня спящей.
… Боаз некоторое время осторожно вдыхал воздух прибрежного Тель-Авива: после горного иерусалимского воздуха он всегда казался ему странным. Он запахнул плащ и, сделав пару широких шагов, поравнялся со своим спутником.
— Куда ты летишь? — поинтересовался он. — Или ты позвал меня на пробежку, а не на прогулку под луной?
— Я думаю, что в прогулке под луной в такую погоду нет никакой романтики, и хочу найти какое-нибудь уютное место. К примеру, кафе.
— Судя по времени, это будет бар, а не кафе, — поправил его Боаз, по-прежнему пытаясь идти наравне. — Я могу узнать, в чем дело?
— Я не люблю говорить на ходу.
Боаз почти перешел на бег, после чего остановился и обреченно вздохнул.
— Послушай, я не могу за тобой бежать. Мне уже не тридцать и даже не сорок, и, кроме того, я сегодня вечером не сидел, сложа руки!
Константин замедлил шаг.
— Я вижу, вы устали, майор, и вечер у вас выдался нелегкий. Весь день вы работали, потом сочинили очередную сказку для своей жены и отправились развлекаться. Что ни говори, все это отняло у вас много жизненных сил.
— Не начинай, — ответил Боаз, пытаясь отдышаться. — Я не тыкаю тебя носом в твою личную жизнь, которая на данный момент тоже далека от моральных идеалов. Вот и ты не тыкай меня носом в мою.
— Твоя жизнь всегда далека от моральных идеалов, в отличие от моей. А я тебе постоянно потакаю, правда, не понимаю, зачем.
Константин закрыл зонт, повесил его на сгиб локтя и перешел на прежний темп ходьбы.
— Ты не имеешь никакого права мне это говорить. Я старше тебя почти в два раза!
— Ты знаешь, что я думаю о супружеских изменах и половой несдержанности. Обижает меня только тот факт, что так ведет себя человек, которого я уважаю.
— Ты мне льстишь. Что до супружеских измен — ты знаешь, какие у нас с Констанцией отношения. Мы оба свободные люди и можем делать все, что хотим. Что до половой несдержанности…
— Что до половой несдержанности — когда-нибудь это сослужит тебе плохую службу.
Константин свернул с тротуара и направился к одному из баров. Вокруг было тихо. Вероятно, заведения в этом районе не пользовались особой популярностью.
После пары секунд раздумья спутники решили сесть на веранде. Внутри было запрещено курить, на улице было слишком холодно, а промежуточный вариант устраивал обоих. На веранде было прохладно, но стекла защищали от пронизывающего морского ветра.
