Глава 25
На «Звезду счастья» вернулись уже довольно поздно. Ленни Грант, летавший в горы вместе с пассажирами, еще на обратном пути приглашал всех в салон, особо напирая на отсутствие необходимости одеваться по-вечернему. То ли поддавшись его напористым уговорам, то ли от желания как-то продлить, а скорее, переварить полученное удовольствие, в салон заявились все, даже Недвицки. Дождавшись появления в салоне капитана, Грант устроил целое представление для одного зрителя, расписывая достижения пассажиров в горнолыжном спорте, гонках на снегоходах и прочих видах активного отдыха. Пассажиры, надо сказать, узнали о себе и своем недавнем времяпровождении очень много нового, интересного, а самое главное — неожиданного. У обоих Вителли чуть челюсти не поотвисали, когда Грант расписывал, как их мастерством восхищались матерые завсегдатаи горных склонов, Хайди едва не подавилась пирожным, услышав, что ее приглашали на открытый чемпионат Корела по горнолыжному спорту, сам Корнев теперь-то уж точно знал, что в гонках на снегоходах победил именно он, а не опередивший его корпусов на пять гонщик из курортников, а Бейкер только вздыхал, потому что на бильярде выиграл всего сто двадцать долларов, а не пятьсот, как с восторженным придыханием поведал капитану Грант.
Капитан Ферри, поддерживая игру, слушал Гранта только что не раскрыв рот, солидно кивая головой в знак согласия с тем, какие замечательные люди почтили «Звезду счастья» своим присутствием, и всем своим видом показывая, что перевозить таких пассажиров для него ну просто величайшая честь. Как ни странно, понемногу втянулись в представление и сами пассажиры, обсуждая вояж в горы во все более восторженных тонах. Что ж, когда еще дедушка Крылов говорил про льстеца, который всегда отыщет уголок в сердце. Но усталость, пусть и приятная, сказала свое веское слово, и уже вскоре пассажиры разошлись по каютам.
Корнев едва успел предупредить жену, что сейчас, скорее всего, последует приглашение от капитана, как пропищал сигнал внутренней связи. Дорогу до капитанской каюты Роман теперь мог найти и сам, но за дверью его уже поджидала Кэтти. Пока они шли, Корнев пытался думать о результатах разговоров, которые они с Хайди вели с Дюбуа и Вителли. Решение поговорить с итальянцами и французами по отдельности оказалось до крайности удачным, и Корнев с ужасом думал, что могло бы быть, устрой они общую беседу.
Обоих Вителли очень быстро удалось убедить, что никакого раздвоения личности у них нет, и переживать за свое психическое здоровье им не стоит. Кстати, сделать это получилось даже проще, чем Роману было разъяснить все это жене. А вот с Дюбуа вышло куда как интереснее и непонятнее. Что французский коммерсант, что его маленькая мадам отреагировали на осторожные двусмысленные намеки, с которых Корневы начали разговор, таким образом, что Роман и Хайди абсолютно уверились в полном отсутствии у собеседников каких бы то ни было ложных воспоминаний. Вообще. И вот этого Корнев никак не понимал…
— Знаешь, Роман, — сказал капитан, едва за Кэтти закрылась дверь, — все оказалось даже занятнее, чем ты предполагал.
Корнев изобразил на лице самый живой и неподдельный интерес, тем более что актерствовать в этом ему не пришлось.
— Вот смотри, — капитан протянул ему несколько снимков. Так, вроде ничего особенного. Надо будет потом вспомнить, какие из них чьи, хотя чемоданов Бейкера он не видел. Ничего, видел остальные, значит, оставшиеся и будут бейкеровскими.
— Два дня назад Кэтти убиралась в этих каютах, — продолжил Ферри, — и она говорит, что тогда чемоданы стояли иначе.
— А она может сказать, как именно? — Корневу с трудом удалось не показать свое нетерпение. Мать же в перемать, не ошибся!
Вместо ответа капитан молча подошел к двери и открыл ее, пропуская ждавшую снаружи стюардессу.
— Кэтти, покажи мистеру Корневу, какие чемоданы и где ты видела в прошлый раз.
— В каюте мистера Хаксли, вот эти, — девушка уверенно тыкала изящным пальчиком в снимки. Корнев напряг память. Ну точно! Два из четырех чемоданов Саммера и Стоун. Один из трех чемоданов Недвицки. Один из двух чемоданов самого Хаксли. И еще один, который Корнев не помнил, надо полагать, принадлежал Бейкеру. Сошлось!
— Спасибо, Кэтти, можешь идти отдыхать, — отпустил племянницу капитан, и, дождавшись ее ухода, повернулся к Корневу: — Роман, что, черт возьми, происходит на моем корабле?!
Для продолжения беседы капитану, похоже, потребовался стимулятор. Ферри достал из шкафа бутылку джина, два бокала, молча плеснул в них чуть меньше половины и протянул один Корневу.
— Пассажиры травят друг друга и меняются чемоданами, — недовольно продолжил капитан, когда они с Романом чокнулись и сделали по глотку, — корабль проваливается черт знает куда и черт знает каким образом вываливается обратно. Покойники оживают. В памяти компьютера появляется то, чего там не было и быть не должно. А теперь еще и люди помнят то, чего не было! Долбанное дерьмо!
— Помнят, говоришь, то, чего не было…
— Да, черт бы все это побрал! Извини, Роман. Давай выпьем еще и забудем об этом. А то будешь думать, что вокруг тебя сумасшедшие. Грант, правда, говорит, что это не сумасшествие, но верится с трудом. Тем более, — капитан невесело усмехнулся, — эти ложные воспоминания, как оказалось, не у всех. А у самого Гранта как раз есть.
Да уж, даже такого железного мужика, как капитан, вся эта свистопляска довела. На людях молодцом держится, а тут решил дать слабину.
— Успокойся, Айвен, — ответил Корнев. — Я так думать не буду. У меня самого ложные воспоминания. И у моей жены. Ты помнишь, как вручал ей духи из кардиофлории?
— Помню, — Ферри посмотрел на Корнева с надеждой и благодарностью.
— Вот и мы помним, — ответил Корнев и после крепкого рукопожатия в очередной раз, после Хайди и Вителли, растолковал капитану свое представление о смысле его, и не только его, воспоминаний о небывшем.
— Может, мне тебя врачом взять вместо Гранта? — Ферри явно повеселел, было почти что видно, как с его души свалился огромный камень и покатился куда-то под гору.
— Ну вот еще, — хмыкнул Корнев. — Меня нельзя, я ж первым делом Недвицки и Бейкера со Стоун напою смесью снотворного и слабительного.
Шутка, конечно, плоская и не шибко смешная, но ржали оба как те еще кони.
— Ладно, Айвен, я, пожалуй, пойду, — дожидаться, пока капитан нальет по второй, Корневу совершенно не хотелось. — Жена ждет.
— Спасибо, Роман, — капитан уже и сам решил обойтись без допинга и убрал бутылку в шкаф. — Иди, конечно. Мои извинения супруге передай. А Гранту, — Ферри плотоядно ухмыльнулся, — я насчет снотворного со слабительным скажу. Тоже мне доктор, таких простых рецептов не знает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
