Усмешка была мне ответом:
– Ну, не без этого.
– Вы так думали из-за вуалетки? – нерешительно спросила я. – Вам было неважно, как я выгляжу, потому что не видели моего лица?
– Или из-за того, что ваш острый язычок никуда не делся, – парировал лорд.
Его лицо стало серьёзнее. В голубых глазах было не сострадание, не нежность – что-то очень глубокое.
– Лиза, я не знаю, что было бы, если бы ваше лицо не стало прежним, – негромко сказал он. – Но я не хотел бы с вами расставаться в любом случае.
Щёки вспыхнули, как раскалённая сковородка. Это что, признание в любви?
– Никогда-никогда? – хрипло уточнила я.
– Ну, я не стал бы заходить так далеко. Вдруг мне бы на пути попалась очаровательная юная леди, готовая приносить мне пряники и флиртовать со мной целыми днями напролёт?
Пфф. Не очень-то мне и страшны его подколки!
– Между прочим, я не чувствую за собой никакой вины за то, что флиртовала и развлекалась, – решительно произнесла я. Пожалуй, слишком решительно, потому что некоторую вину я за собой всё-таки чувствовала. – Вот вы бы на моём месте чувствовали себя виноватым? Или предпочли бы молча просидеть с кислой физиономией в углу аккарского особняка все эти три месяца?
Я прищурилась:
– Кстати, а что вы вообще здесь делаете? Решили побыть неподалёку от меня?
– А заодно и подумать в тишине над некоторыми пунктами договора, – преспокойно ответил лорд. – Вы же понимаете, что аккарцы не дураки. Они хотят задрать цены на масло, и господин Хмаль уже дал нам понять, что снизит цены, только если мы откроем им расположение всех наших тайных звёзд. Что проблематично, поскольку мы не знаем этого и сами. А знали бы, всё равно послали бы аккарцев к чёрту.
– Но Хмаль, разумеется, даже не подумает отступиться.
– Разумеется. Он клятвенно пообещал, что будет вставлять нам палки в колёса, поэтому мне нужно было придумать, как убрать его с пути. И я нашёл способ.
– Какой?
– Обратиться к другим высшим чинам Аккары через его голову, конечно. К противоположной партии. У Хмаля есть враги, которым до тайных звёзд нет дела. Я написал одному из них, прося о встрече… и мы достигли соглашения. Сами понимаете, позиции их партии весьма укрепятся, если товары на аккарских рынках станут куда доступнее и дешевле.
– Ещё бы! Но… – я закусила губу. – Но Хмаль же никого из своих противников не подпустит к составлению договора! Ведь это он – торговый представитель Аккары!
– Верно. Но помните документ, который ваша тётя случайно углядела на столе Реми?
Я моргнула, вспоминая торжествующее выражение на лице тёти.
– Да! Да, помню!
– Там были наши якобы требования, которые Хмаль сможет выполнить, только если противоположная партия пойдёт на уступки. Хмаль будет вынужден допустить своих противников к переговорам, иначе договора не будет и ему будет нечем меня шантажировать.
– Ооо, – выдохнула я. – Вы всё предусмотрели!
– Ну что вы, моя дорогая. Лорд Гранам, глава нашего департамента иностранных дел, ведёт переговоры сам. Я всего лишь составляю для него аргументы.
– Дёргаете за ниточки, вы хотите сказать, – ехидно произнесла я.
Поднятая бровь была мне ответом:
– Я этого не говорил.
– А вот я ничего нового о планах Хмаля не выяснила, – вздохнула я. – Росситер ведь рассказал вам всё, что знал? Что Хмалю нужна ваша звезда и он даже готов поселить с вами влюблённую пару?
– Разумеется.
– Есть ещё кое-что, – понизила голос я. – Мне удалось пробудить звезду в особняке Чилтонов. Чуть-чуть, на пару секунд, но это было. Мне кажется, звёзды нас любят, вас и меня. Это странно звучит, наверное, да? По-детски?
Лорд вдруг улыбнулся, глядя на меня со странной нежностью:
– Это звучит замечательно.
– Но Хмаля-то мы всё равно ещё не поймали! А он, зараза, ещё и пытался достать образцы моего почерка!
– Не найдёт, – со спокойной уверенностью сказал лорд. – В пансионе тоже побывал неизвестный, пытавшийся получить ваши тетради, но Реми заранее всё оттуда вывез. Ему нечем поживиться. Более того, этими поисками Хмаль фактически расписался в том, что ваш сертификат о рождении поддельный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Было бы неплохо ему подсунуть какую-нибудь подделку, – мрачно произнесла я. – Через Росситера, например.
Но лорд Таннис покачал головой:
– Хмаль ставит всё на эту карту. Для чего бы он ни собирался использовать образец вашего почерка, он перепроверит всё трижды и четырежды. К тому же вы забываете, что ваш почерк знаком вашей тёте и матери. Они не смогут его подделать, но узнать смогут.
– А жаль, – пробормотала я. – Ведь на самого Хмаля по-прежнему ничего не указывает.
– Нет, но это уже неважно. Как только мы подпишем торговый договор за его спиной, он исчерпает свою полезность и его просто вышвырнут из страны. А когда я найду жулика, подделавшего документы, и тот сдаст вашу тётю, все они отправятся в тюрьму.
– Но вы его ещё не нашли? – быстро спросила я. – Этого жулика?
Лорд прищурился.
– Я почти уверен, что знаю имя. День моей дуэли с вашим отцом, помните его? Вы наверняка знаете, что в тот день я дрался дважды.
Я вспомнила служителя на кладбище, который рассказал мне эту историю. Двое мужчин дрались с лордом Таннисом за честь якобы обесчещенной девушки.
– Господин Годд, – произнесла я. – Каллиграф, который вёл записи на карточных играх. Он был вашим первым противником?
– И довольно неприятным типом. Уже позже я узнал, что он подделывал расписки особенно пьяных игроков и зарабатывал на этом. Хотя напрямую его никто не обвинял, подозрения были. Увы, он покинул страну и найти его пока не удалось. Реми хорош в своём деле, но…
За воротами раздался скрип колёс.
– Понятно, – кивнула я. – Не тяжело вам без личного секретаря?
– Если вы предложите себя на эту роль, я буду долго колебаться, – невозмутимо сказал лорд. – Всё-таки танцы на коленях не вполне способствуют концентрации.
– Это смотря на чём концентрироваться.
Мы обменялись многозначительными взглядами. Я не выдержала и фыркнула, чуть не разбрызгав тёплое сладкое молоко.
– Вам-то хорошо, вы занимаетесь всякими интересными вещами, – вздохнула я. – А мне вот придётся ехать домой, пока моя мать и Патрис не перебудили весь город.
Лорд поднял бровь:
– Так не хотите возвращаться к идеальной любви? К истинной любви, быть может?
– Понятия не имею, что это на самом деле, – честно сказала я. – Но даже если истинная любовь – это что-то потрясающее и необыкновенное… Ну её. Хочу быть с вами.
Голубые глаза блеснули. Очень тепло и почти нежно.
– Предлагаю за это выпить.
Мы сдвинули наши чашки. И, улыбнувшись друг другу улыбкой, которая была понятна только нам обоим, отпили, глядя друг другу в лицо.
В следующую секунду раздался мощный стук в ворота.
Я чуть не подскочила.
– Открывайте! – раздался голос Патриса. – Я знаю, что Лиза здесь! Не смейте удерживать её силой!
Я чуть не разлила молоко на платье.
– Потрясающе, – вздохнул лорд. – Что ж, хотя бы один плюс: вам не придётся долго искать экипаж, чтобы отправиться обратно. Кстати, с вами поедет Росситер.
– Это уж само собой, – сквозь зубы произнесла я. – Открыть?
Лорд покачал головой и достал знакомый свисток. Раздался резкий двойной свист.
Несколько секунд спустя снаружи раздался топот копыт и изумлённый возглас Патриса. А потом двери распахнулись.
Патрис въехал прямо во двор на белоснежном коне. Рыжие волосы растрепались, зелёные глаза гневно сверкали. Одной рукой он держал поводья, другая лежала на роскошно отделанном эфесе рапиры.
Увидев меня, он резко выдохнул, и его лицо расслабилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Лиза, с вами всё хорошо? – быстро спросил он.
– Да, – кивнула я. – Я промокла, но цела и невредима.
– И никто… не покушался… – Патрис очень осторожно подбирал слова, – на то, чтобы причинить вам… серьёзные неудобства?
Я улыбнулась и покачала головой:
