Я смотрела на неё и вспоминала сдержанное и обаятельное поведение Патриса. Он был великолепным кавалером и очаровательным молодым человеком, но он не был собой в романтической обстановке. Не до конца.
…Звезда не зажглась бы для него. Может быть, Хмаль думал иначе, сводя нас с Патрисом вместе, – но он ошибался. Теперь, после слов матери, я начала это понимать.
Неужели понимание было такой редкостью? Неужели так мало супругов разрешали себе не притворяться, не сдерживаться, спокойно рассказывать, что у тебя на душе, так чтобы ни одному из них не было больно? Доверять друг другу, принимать друг друга и не чувствовать себя одиноким в тёмной ледяной пустоте, когда твоя половинка рядом?
– Наверное, тебе и Этьену очень повезло, – произнесла я вслух.
– Ты даже не представляешь.
Я скрестила руки:
– Но почему ты не хочешь, чтобы повезло мне? Зачем ты сводишь нас с Патрисом? Это ты обмазала его фляжку? Тебе не стыдно использовать фальшивые бумаги, чтобы разлучить нас с мужем?
На щеках матери запылали багровые пятна, но она не отводила взгляда.
– Ты понимаешь… – Я запнулась. – Ты понимаешь, что звезда – не живое существо? Это твое зеркало, отражение тебя! Тебе самой неприятно, в кого ты превращаешься! Разве звезда разгорится для вас с Этьеном, если вы сами в себя перестанете верить?
Я повысила голос почти до крика:
– Ведь ты не просто портишь мне жизнь! Ты лишаешь меня любви – такой же любви, как у вас с Этьеном! Высшей ценности, чёрт подери!
Лицо моей матери стало камнем. Неужели я так и не смогу её разжалобить?
– Почему? – прошептала я. – Почему ты говорила, что о моём муже не стоит думать и не стоит принимать его в расчёт?
– Я не отвечу.
– Бумаги, которые говорят, что я несовершеннолетняя, – они фальшивые?
– Не отвечу, – произнесла мать жёстче. – Всё, что я могу тебе сказать, – забудь о своем муже.
– Из-за Майи?
– Больше я тебе ничего не скажу.
Я тяжело вздохнула, глядя на неё. Бледная, но упрямая, она на меня не смотрела. Главное – быть счастливой вместе с Этьеном и наслаждаться светом новой тайной звезды, а дальше хоть трава не расти.
Я не хотела становиться такой же. Но и мужа отдавать никому не собиралась.
– Дай мне обещание, – тихо сказала я, – что если мы выведем Хмаля на чистую воду, то ты дашь против него показания и честно скажешь, что эти документы подделаны, что ты играла на его стороне и подмешивала во фляжку Патриса…
– Я ничего не подмешивала! – резко сказала мать. – Я…
Она осеклась. Она поняла, что выдала себя. Да, она ничего не подмешивала – но она помогла выдать поддельный сертификат о моём рождении за подлинный и знала это.
– Помоги мне, и я помогу тебе, – просто сказала я. – Я даже не напоминаю, что я твоя дочь. Я просто прошу мне помочь.
Моя мать молчала.
– Я твоя дочь, и я не забыла, как мы читали сказки перед сном, – тихо-тихо сказала я. – Сказку о тайных звёздах. Помнишь, как мы обе мечтали? Помнишь, как я хотела встретить своего принца? Так вот, мама. Я его встретила.
Моя мать судорожно вздохнула на фоне шуршащего серого дождя.
И посмотрела мне прямо в глаза.
– Ты ведь действительно его любишь.
– Он мой, – просто сказала я. – Я хочу поднять его на ноги и заниматься с ним любовью. Хочу, чтобы он был моим настоящим мужем. Хочу вернуться к нему домой. И ни один человек его не заменит.
– Теодор Таннис, – хмыкнула моя мать. – Я помню его с тех лет, когда они дружили с Лайеном. Они вечно пропадали где-то, а потом Тео плотнее занялся карьерой и перестал бывать в нашем доме. Может быть, если Лайен последовал бы его примеру, всё было бы иначе. Не знаю.
Она подошла ко мне и взяла за руки. Наши лица оказались близко-близко друг к другу, как когда мне было пять и она целовала меня в лоб на ночь.
– Хорошо, – тихо-тихо сказала она. – Я скажу тебе то, что не должна говорить.
– Что?
– Хмаль ошибается. – Моя мать грустно улыбнулась. – Он настойчиво сводит вас с Патрисом и думает, что обаяние Патриса на тебя подействует, а афродизиак закончит остальное. И в ином случае это сработало бы. Кого выбрать: роскошного здорового мужчину, без памяти влюблённого в тебя, или желчного и упрямого калеку, про которого тебе внушали, что он влюблён в аккарскую красотку, а тебя ненавидит?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
…Ну, насчёт «без памяти» я бы поспорила. Но после слов мамы… пожалуй, надежда Хмаля на то, что я полюблю Патриса, и впрямь была небезосновательной.
– Хмаль недооценил лишь одно – твою любовь к мужу и его чувства к тебе, – произнесла мать. – Звезда исцелила твоё лицо, верно?
– Верно, – прошептала я.
– А это значит, что у Хмаля ничего не получится даже с афродизиаками. Тео не влюбится в Майю, а Патрис не уведёт тебя от Тео.
– В этом и был план Хмаля? – быстро спросила я. – Чтобы мой муж полюбил Майю, а я влюбилась в Патриса?
Моя мать кивнула:
– Думаю, он на это надеялся. Но вы с Патрисом не зажжёте звезду.
– Почему?
– Потому что обмануть звезду нельзя, – просто сказала мать. – Нельзя действовать чётко и прагматично, чтобы она зажглась. Ни притворяясь идеальным, ни вынашивая рациональные планы, ни действуя логично, ни даже занимаясь любовью на ней по три раза в день. Милая, ты же слышала, что я тебе сказала. Звезда зажигается лишь для тех двоих, кто умеет быть собой друг с другом. Кому не нужно притворяться ни единой секунды.
– Когда тебя любят и принимают, какая ты есть, – прошептала я.
– И когда ты не любишь никого другого. А ты не сможешь забыть Тео.
Всё-таки мой муж был прав там, в подвале, когда отказался заниматься со мной любовью специально для того, чтобы звезда вспыхнула. Нельзя зажечь звезду силой. Можно только полюбить и принять друг друга до конца.
– Неужели Хмаль этого не понимает?
– Не знаю, Лиззи. Может, у него уже получалось с другими парами. А может быть, он… я помню, один раз он говорил, что…
Она вдруг резко оборвала себя и побледнела так, что её кожа слилась с белоснежной рамой окна.
Я сжала её пальцы.
– «Он говорил» – что? Что ты недоговариваешь?
Она открыла рот – и отвела взгляд. Её пальцы дрожали.
– Ничего, Лиззи, – хрипло сказала она. – Это… глупость, которая пришла мне в голову. Я уверена, что неправильно поняла его слова. Прости. Не будем об этом больше. Совсем скоро бал и… всё закончится хорошо.
Она нервно сглотнула.
Мне это нравилось всё меньше. Осталась лишь одна надежда: что ещё до того, как Хмаль воплотит свой план в жизнь, лорд Таннис найдёт афериста и докажет, что мой новый сертификат о рождении – фальшивка, а я свободна и могу вернуться к мужу.
Но что, если он просто не успеет?
Глава 24
В особняке Хмаля дым стоял коромыслом. Но не по случаю долгожданного бала, как я ожидала. Из Аккары прибыл лорд Вальре, глава тамошнего торгового министерства. И господин Хмаль, похоже, был этим очень недоволен.
«У чиновников вроде Хмаля есть враги. Я написал одному из них, прося о встрече… и мы достигли соглашения».
Мой муж нашёл способ обойти господина Хмаля.
Несколько дней высокий гость провёл время в департаменте иностранных дел, изучая документы, переводы и вникая в каждую мелочь. А утром в день бала разъярённый Хмаль ворвался в столовую, где мы мирно завтракали, и хлопнул по скатерти газетой.
– Вы и ваш упрямец-супруг, – выплюнул он, глядя на меня. – Как он посмел!
Я подняла на него изумлённый взгляд и увидела заголовок статьи:
«КОНТРАКТ ВЕКА».
И под ним:
«Долгожданное подписание торгового договора между Аккарой и Файерном, который обещает оживить торговлю и привлечь миллионные вложения в экономику обеих стран, состоится этим вечером в особняке аккарского торгового представительства, где ожидается ежегодный бал. Лорд Гранам и лорд Вальре подтвердили, что достигли соглашения по всем вопросам».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я прочитала эти строки в один миг. Сердце радостно забилось. Упрямство моего лорда победило!
