– Конечно. Когда ничего из того, что он делает, тебя не раздражает. Когда это твой человек, когда он пахнет тобой. Когда вы нашли друг друга… – я подняла лицо и вновь качнулась всем телом, – и вместе глядите на звёзды.
Во взгляде Патриса что-то странно изменилось. Теперь он смотрел на меня по-новому.
– Этьен говорил мне то же самое, – тихо произнёс он. – Неужели и вы тоже считаете, что прятать часть себя – это значит любить не до конца? А недоговаривать, отставить в сторону кусочек души, не делиться им – это поражение?
Я открыла рот – и вдруг поняла, что мне и не нужно отвечать.
Ведь я могла дать ответ только самой себе. И ещё одному очень упрямому лорду.
Музыка начала замедляться, и Патрис выпустил мою руку, позволяя мне совершить поворот. Я вновь шагнула на процарапанную звезду – и поймала взгляд мужа.
Голубые глаза, искрящиеся смехом, следящие за мной свободно и прямо, как за лунным лучом, как за волной и музыкой…
…Для своего мужа я была такой же частью мира, как солнечный свет или шуршащая листва, как распускающиеся в саду розы. И такой же частью мира он был для меня. Простой, как чистая вода, и сложной, как самые тонкие намёки в витиеватом меморандуме.
И такой же необходимой.
Я закружилась на месте, отдаваясь музыке, раскинув руки, бесконечно счастливая. На мгновение прикрыла глаза – и затаила дыхание, увидев под веками ослепительную белоснежную звезду в своём доме.
Мгновение счастья. Морские брызги на щеках и рука в моей руке.
«Знаешь, каково это, когда тайная звезда становится частью тебя? Когда она горит в твоём доме, под твоими веками, когда ты чувствуешь её ночами?»
– Да, мама, – беззвучно прошептала я. – Я знаю.
Я открыла глаза. И увидела, как замирают другие танцующие пары, застывает на месте Патрис…
…потому что от пола вспыхивали и вились вокруг меня белые искры.
Я остановилась, задохнувшись, с неверием глядя, как вокруг жемчужно-серого подола растёт и ширится белое сияние. Поднесла руку к груди. Это мне видится или я сплю?
А потом музыка смолкла окончательно, а за спиной раздался до боли знакомый голос:
– Миледи.
Я обернулась.
И не поверила своим глазам, увидев моего мужа, прямо стоящего передо мной. Коляска, забытая, осталась у стола с документами.
– Вы, – прошептала я. – Как?!
– Если бы вы не были так увлечены собой, – на его лице появилась знакомая ироническая улыбка, – вы увидели бы, как сияние обволакивает нас обоих. И, кстати, ещё оно окутало Анну и Этьена и ещё одну пару – которая, впрочем, спешно покинула зал, пока это не увидели все остальные.
– То есть… теперь все увидят, что мы… вроде как избранные звездой? – хрипло прошептала я.
– Ну… тут всё сложно. – Мой муж прищурился. – Будь я на месте Хмаля, я бы немедленно объявил, что это какой-то трюк с зеркалами и во время фейерверка сам Хмаль покажет и не такие чудеса. Поэтому, чтобы победить, нужно что-то ещё.
В иное время я бы тут же потащила мужа танцевать и попробовала привлечь к нам симпатии всего зала. Я мечтала танцевать с ним, и это было бы прекрасно – если бы у нас было время. Но я отнюдь не была уверена, что звезда вдруг взяла и исцелила лорда Танниса навсегда. Скорее всего, это был очередной прилив сил – и времени было немного.
Как же его использовать?
Внезапная догадка молнией мелькнула в мозгу. Я поняла, что делать.
Я шагнула к нему и взяла его за руку.
– Господа! – звонко произнесла я. – Когда-то в этом доме горела тайная звезда. И сейчас, благодаря всем вам, благодаря моей матери, прежней хозяйке особняка, и моему любимому супругу, она разгорелась вновь! Я призываю всех увидеть это чудо! Давайте скорее попросим у господина Хмаля разрешения спуститься в подвал! Пусть он покажет нам дорогу!
Я успела увидеть остолбеневшее лицо Хмаля. А потом всё смыла шумная волна поддерживающих криков и просьб. Часть гостей, знакомых с расположением комнат в особняке, не дожидаясь разрешения, уже хлынула к лестнице, ведущей в нижнюю часть дома.
– Вы понимаете, что я хочу сделать? – прошептала я мужу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он сжал мою руку.
– Более чем.
– Попробуем проникнуть в кабинет?
– Инструменты при мне, – задумчиво сказал он. – Главное – удержаться на ногах.
Я коснулась губами его щеки.
– Это будет очень просто, – прошептала я. – Просто помните, что я жду не дождусь возможности вам отдаться во всех возможных позах.
Лорд сохранил невозмутимое выражение на лице, но я видела, что его проняло.
Мы отправились вслед за гостями, окружённые шепотками и недоверчивыми взглядами, взявшись за руки. Лорд Таннис ступал осторожно, словно ожидал рухнуть в любой момент, и я понимала, что это вот-вот могло случиться. Звезда дала нам силы, но хватит их ненадолго.
Уже выходя из зала, я поймала взгляд Патриса, всё ещё стоящего посреди зала в одиночестве.
Очень задумчивый взгляд.
Глава 25
В подвале было не протолкнуться от желающих полюбоваться на светящуюся звезду. К ней пытались прикоснуться, подойти поближе, дотянуться, коснуться губами…
Но одну женщину подвели к звезде беспрепятственно. Анна, моя мать, опустилась на колени у самой звезды, Этьен стоял в полушаге от неё, и их лица были залиты светом куда более ярким, чем свет на лице остальных гостей.
Звезда теперь принадлежала им. Точнее, будет принадлежать Хмалю, если они останутся его пленниками в золотой клетке. Проклятье!
Но сейчас мне было не до этого. В подвале царила неразбериха и темнота, и, крепко сжав ладонь мужа, я осторожно провела его к тайному проходу.
В этом углу подвала, к счастью, было совершенно пусто. Поэтому, убедившись, что на нас никто не смотрит, мы скользнули внутрь незамеченными.
На винтовой лестнице у меня замерло сердце: если мой муж упадёт, я его не вытащу. Но, кажется, пока звезда хранила нас.
Едва мы оказались в кабинете, я тут же зажгла лампу. Мой муж быстро прошёл к сейфу, достал из кармана странное приспособление, больше похожее на стетоскоп, и, не глядя на меня, начал медленно и осторожно вращать первое колёсико.
Оно щёлкнуло практически сразу. Не замедлившись ни на секунду, он тут же начал крутить второе. Я не осмелилась его отвлекать. Мне нужно было спросить его про Майю, узнать, как он себя чувствует, спросить, что он планирует делать с Хмалем… но у нас были минуты. Возможно, мгновения.
Когда щёлкнуло пятое колёсико, далеко внизу послышались шаги. У меня заколотилось сердце.
– Кто-нибудь ещё знает об этом ходе? – спокойно спросил мой муж.
– Никто, – решительно сказала я. – А если кто-то попробует войти, я спущу его с лестницы.
Тихий смех.
– Ну, этого, думаю, не потребуется. Глядите!
Щёлкнуло шестое колёсико, и сейф отворился.
Я тут же подлетела к сейфу. Бумаг там было совсем немного: почти всё место занимали деньги – и от количества толстых пачек с купюрами у меня зарябило в глазах. Здесь были серебряные и золотые слитки, чеканные монеты, даже бриллианты, разложенные строго по весу и размеру. Деньги, деньги, деньги…
– Вот, – спокойно произнёс мой муж. – Какой интересный список.
Он вдруг пошатнулся, словно левая нога перестала его держать. Я тут же подставила плечо и заглянула в бумагу.
Короткий список фамилий, некоторые из которых были мне знакомы. И – суммы напротив каждой из них.
– Взятки, – прошептала я. – Хмаль давал им взятки, подталкивал их к шпионажу! Он… да это же тяжкое преступление, это запрещено всеми конвенциями! Это позор для любого дипломата!
Я возбуждённо посмотрела на мужа:
– Мы его взяли!
Лицо лорда Танниса выражало куда больше скепсиса.
– Мы не нашли самого важного, миледи. Мы не нашли поддельных бумаг. Не раскрыли, зачем Хмалю был нужен ваш почерк. И, кстати, не нашли вашего настоящего сертификата о рождении, хотя я на это надеялся. Понимаете меня?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Я… официально всё ещё несовершеннолетняя и под опекой матери, хотя на самом деле мне восемнадцать, – произнесла я. – Да?
