Наконец Нил разрезал вторую веревку и отступил в сторону. Лайра вздохнула с облегчением и помассировала пальцами запястья.
Разрезав веревки и на ее щиколотках, Нил помог ей подняться. Колени у нее дрожали, а ног под собой она просто не чувствовала. Лайра попыталась сделать шаг – и покачнулась. Но Нил, разумеется, вовремя подхватил ее. Он прижал Лайру к себе и обнял за талию. Его восставший член уперся ей в живот – она почувствовала это.
Спазмы в желудке усилились, и Лайра снова прикусила губу. Ах, если бы у нее сейчас был нож, она бы отрезала член этому негодяю!
Опустив глаза, она терпеливо ждала, когда Нил отпустит ее. Он провел губами по ее лбу:
– Сегодня ночью, Лайра.
Она с трудом удержалась от того, чтобы не ударить его в лицо и не закричать. Ее по-прежнему била дрожь, словно у нее поднималась температура. Но нельзя было показывать, какие чувства она на самом деле испытывала. Если она затеет сейчас драку с Нилом, то это ни к чему хорошему не приведет. Он просто накачает ее наркотиками и свяжет. И тогда она лишится даже призрачного шанса на спасение.
И еще она должна узнать, что Нил сделал с ее матерью. Привел ли он свои угрозы в исполнение?
Отступив от Лайры на шаг, Нил взял ее рукой за подбородок и заглянул ей в глаза.
– Я скучал по тебе.
Выражение его лица по-прежнему оставалось мрачным, и это, разумеется, не предвещало ничего хорошего. Внезапно он протянул к ней руку и принялся гладить ее по волосам, затем убрал прядку с ее лба.
– Мне не слишком нравится то, что ты сделала со своими волосами. – Он вдруг с такой силой дернул ее за волосы, что у Лайры из глаз брызнули слезы. – И сегодня мне придется наказать тебя за это. Постарайся не давать мне других поводов для недовольства.
Лайра попыталась проглотить ком, застрявший у нее в горле. Он собирается наказать ее за то, что она перекрасила волосы? Ну уж нет, у него просто не будет возможности сделать это!
Так и не дождавшись от нее ни слова, Нил продолжал:
– Если ты по-прежнему будешь своевольничать, мне придется снова наказать твою мать. Я высеку ее хлыстом, а ты будешь наблюдать.
При этих его словах Лайре почудилось, что она вот-вот задохнется.
– Наклони голову ниже, – приказал Нил. – Да, вот так. И всегда делай так в моем присутствии, как и полагается жене пророка. – Он надавил ей на затылок, и она склонила голову еще ниже. Только после этого он убрал свою руку.
Стиснув зубы, Лайра делала все, что Нил от нее требовал. Хотя ей очень хотелось ударить его коленом между ног и закричать, она была вынуждена подчиняться.
И она очень беспокоилась за мать, хотя и испытывала к ней сложные чувства. Во всяком случае, ей не хотелось, чтобы Нил избивал Сару. Конечно, она злилась на мать, но, несмотря ни на что, она ее любила. Да, она все еще любила свою мать, хотя та и испортила ей жизнь.
– Стань на несколько шагов позади меня. – Нил приподнял полог, прикрывавший вход в палатку. – И опусти глаза.
Стиснув зубы, Лайра последовала за Нилом.
Несмотря на приказание, она чуть приподняла голову и осторожно посмотрела по сторонам.
Все-таки ее привезли в Орегон. Да, она снова находилась в лагере у подножия Маунт-Худ. Вместе с воспоминаниями к ней вернулись и самые разнообразные чувства, которые трудно было определить. До того как Лайра попала в секту, она жила вместе с матерью и отцом здесь же, неподалеку, в небольшом и очень красивом городке Сэнди. И воспоминания об этом, разумеется, были живы; тот период своей жизни Лайра считала безоблачно счастливым.
Вместе с родителями она часто путешествовала по окрестностям. Однажды они видели лося Рузвельта, как-то раз – чернохвостого оленя и даже снежного толсторога. Когда Лайра смотрела на горы и колышущиеся на ветру деревья, перед ее мысленным взором одна за другой представали картины прошлого, эпизоды из ее детства. Еще как-то раз она видела парящего в небе огромного орла – это было величественное зрелище.
Но теперь ей совсем не хотелось находиться в этих местах. Лайра почувствовала, как к горлу ее снова подкатил ком. Пребывание в секте бросило черную тень на все хорошее, на все то особенное, что было в ее жизни.
И вот она снова здесь.
– Я переправил тебя сюда на своем личном самолете! – громко проговорил Нил.
Его голос вернул Лайру в настоящее и даже испугал. Она мгновенно опустила голову и втянула ее в плечи. А на лице Нила появилась улыбка.
«Но разве у него есть собственный самолет? – думала Лайра. – А впрочем, почему бы и нет?» В том, что у Нила имелся собственный самолет, не было ничего удивительного. Нил зарабатывал немалые деньги на наркотиках; кроме того, к нему постоянно поступали деньги от проданного имущества новых членов секты. Все, что делалось «во имя Света», приносило хороший доход.
Лайра снова осмотрелась. Ей вдруг показалось, что она никогда не покидала общину, что не было никаких пяти лет вне ее пределов. Ее окружали все те же картины: покорные и понурые сектанты в грязных робах.
Вместе с запахом хвои ветер принес и хорошо знакомые Лайре запахи фермы. И звуки были очень знакомые. Где-то вдалеке мычала корова, время от времени слышалось блеяние овец, а также кудахтанье кур.
Небо начало постепенно затягиваться тучами, похожими на сбившихся в отару овец, и в воздухе запахло дождем. Солнце скрылось, но горные пики еще не успели исчезнуть за надвигавшейся темной армадой – они по-прежнему с ожесточением впивались в небо своими острыми зубцами. Хотя сейчас стоял июль, было довольно прохладно. Лайра уже отвыкла от такой погоды, поэтому быстро замерзла. Пытаясь согреться, она то и дело потирала ладони и плечи. Она успела отвыкнуть от орегонского климата, но тот кошмар, в который превратилась здесь ее жизнь, наверное, останется с ней навсегда.
Лагерь – в нем насчитывалось около сотни палаток – занимал довольно обширную территорию. Все палатки располагались концентрическими кругами вокруг небольших площадок, на которых сектанты работали.
На территории лагеря недавно было начато строительство еще одного храма. В его постройке принимали участие почти все жившие в общине мужчины и мальчики-подростки. Но пока храм находился на начальной стадии строительства: был заложен только его фундамент и выстроен каркас, который в скором времени предстояло обшить деревом.
Вокруг строившегося храма бегали стайки полураздетых детишек. Они собирали щепки и маленькие дощечки, которые потом можно было тоже как-нибудь использовать. Здесь любой мелочи находили применение. Девочки лет десяти – двенадцати присматривали за совсем маленькими детьми, едва научившимися ходить.
Жившие в общине дети не получали никакого образования, кроме «домашнего». Что им могли дать их родители, то они и получали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
