Воронцова тоже была не в восторге от своего, уже бывшего, приятеля. После этого поступка она не хотела иметь с ним ничего общего.
Она уже мысленно попрощалась со своей ставкой, да и с Савельевым тоже, но не тут-то было. Парень в последний момент сумел отпрыгнуть от огня, что способен спокойно проплавить броню танка, уж Кира-то знала такое и представляла, кто и на что способен.
Посторонние мысли вылетели из головы девушки, когда она смогла рассмотреть лицо парня, поднимающегося с песка. Оно было перекошено такой злобой и яростью, что она невольно вздрогнула. Вот он резко поднимает голову вверх и:
— МАРРГААА… — покатился рёв по стадиону.
Шепотков больше не было, слишком многие знали здесь, кто и когда орёт также похоже. Студенты не понимали, как один из бесов оказался в Академии? Им тут не место, потому как опасны, слишком не предсказуемы и почти не способны контролировать себя, особенно когда переключаются в боевой режим.
Секунда и соперник беса получает такой удар, что его просто сносит назад, но улететь он не успел. Савельев буквально размазался в рывке и вот уже он за ногу держит не успевшего улететь от удара противника, а потом просто принялся колотить немаленьким парнем, весом явно больше ста килограмм, словно куклой по песку арены.
Последний из троицы уже был не рад, что вообще подписался на эту дуэль. Поступок приятеля, что ударил в спину, не вызвал у него восторга. Он считал, что это ниже их достоинства, кроме того могли подумать про них, что они трусы, которые не способны биться лицом к лицу с врагом, а это уже не понравиться родным, в частности, деду и отцу, только парень сразу же забыл об этих мыслях, стоило прозвучать старому как мир кличу, зову или как там ещё это называется неважно. Единственно, что у него осталось в голове, это наставления деда — «Слышишь этот блядский рёв, бей сразу и со всей силы, так, чтобы убить наверняка. В противном случае он не успокоится, пока не достанет тебя!» — и он ударил.
Взревела песчаная буря, накрывая собой то место, где стоял и продолжал колотить бес телом его приятеля по земле. Тысячи острейших песчинок ринулись к цели с одной целью, убить!
Бах! Из песчаной бури на огромной скорости вылетело тело и врезалось в последнего соперника Савельева. Разлетелся жуткий крик боли, из переломанной ноги парня торчала кость и толчками вырывалась кровь, но все смотрели не на него, а на того, кто предстал перед ними, когда песок опал и больше не закрывал обзор.
— О Боже — прошептала Айка.
Романа словно протащили по тёрке. Парень был весь ободран, из сотен ран текла кровь, а в некоторых местах кожа вообще висела лоскутами, про одежду можно было совсем забыть, от неё ничего не сталось.
Айка быстро посмотрела на Ватанабэ. Та сидела неподвижно, лицо словно каменное и очень белое, кулаки были сжаты настолько сильно, что ногти впились в ладони и уже начала сочиться кровь.
— Минэко, у тебя кровь! — воскликнула довольно громко Айка, Воронцова отвела взгляд от арены и посмотрела на подругу.
— Он не падает. Почему не падает? — прошептала Минэко — Хватит, ты уже доказал, остановись…
Савельев сделал шаг, ещё один и вот он уже почти бежит, но на его пути встаёт декан, только парень словно не замечает его и быстро огибает. Его взгляд прикован к врагам и больше ни на что он не обращает внимания. Вот он резко затормозил. До многих дошло, что произошло. Это Аристарх Венедиктович применил свой аспект, и студенты на трибунах невольно поёжились, никому не хотелось оказаться под прессом его силы. Только Савельев и не думал сдаваться, а уж тем более успокаиваться, наоборот, он только сильней разъярился и очень медленно начал поворачиваться в сторону новой угрозы, несмотря ни на что.
Новый рёв ярости потряс стадион, парень собрался что-то сделать, но никто не понял, что произошло дальше. Он словно подавился, потом как-то резко весь поник и начал заваливаться на песок.
— ЧТО? ЭТО? СЕЙЧАС? БЫЛО? — потребовала ответа Воронцова от своих новых подруг…
Глава 12
«Мда, как-то неловко получилось и главное, как я мог забыть, что со мной такое уже было и может переклинить. Идеальная память, будущее вижу, блядь, просчитываю всё и такой косяк! Дебила кусок.»
— Уф — вздохнул и кинул несколько кусочков хлеба в пруд, утки быстрее заработали лапками в направлении лакомства — Хорошо вам, поклевали хлебушка, погадили и вперёд, в тёплые края, а мне расхлёбывай это дермище.
Только пернатые никуда улетать не собираются, потому что пруд в парке, в котором я сижу, зимой не замерзает. Вот как сейчас, снег выпал, морозец лёгкий, а ему хоть бы что, льда на поверхности так и нет. Так зачем птицам улетать? Таких придурков, как я, тут много ходит и постоянно их подкармливают.
Две недели. Две, сука недели, восстанавливался и это, как сказал мне профессор, ещё очень быстро. Это обычные раны быстро заживают, да даже если бы в меня пулей попали, то уже на следующий день как огурец бы был, ну или почти. С огнестрелом-то всё понятно и не было никаких проблем лишнюю дырку зарастить, но то каким я был после дуэли, даже самый хренов оптимистичный оптимист простыми ранами не назовёт. Проще было назвать, что осталось целым. Ободрал меня песочек капитально, кусков мяса не хватало и это ещё повезло, а могло вообще до скелета обтесать.
Всё-таки сверхи крайне живучие твари и я в том числе. Хрен бы оклемался, не будь им, но две недели…
Снова вздохнул. Сделанного не вернуть и кто надо уже догадался, что у меня не один аспект. Хотя о чём я? Профессор Кудряшов сразу, как только я пришёл в себя, об этом заявил, радостно потирая свои ручонки: коновал чёртов, а за ним и декан нарисовался, хрен сотрёшь, тоже ещё тот благодетель.
Вначале он долго и нудно мне объяснял, как мне повезло, что очнулся только через неделю и продолжаю лежать в госпитале, потому как будь по-другому, то уже бы меня давно прикопали где-нибудь благодарные родственнички моих противников, но, как он уже говорил, мне повезло. Трогать в госпитале они меня не стали, а потом им вообще стало не до одного охреневшего в край студента. Неприятности у них случились, Контролёры прихватили на горячем и теперь трясли
