Читаем без скачивания 1647 год. Королева Наташка. - Павел Кучер

Ребята подарили писчие принадлежности, на пробу. Фломастер и «шарик» по коже пишут плохо, а кляксить пером — самой лень. У меня, сегодня, получился 15-ти часовой рабочий день. Без обеда. И берцам чуть не настал каюк — наступила на подкову с торчащим гвоздем. Сначала одной ногой, потом второй. Теперь — оба ботинка протекают. Ну, не умею я ходить, как местные. Постоянно глядеть под ноги, на ровной дороге? И пером — писать не умею. Корябаю грифелем, что запомнила.

Во-первых, вода, пахнущая хлоркой, гораздо полезнее для организма, чем вода, пахнущая говном. Это я утром узнала. Собралась, рано на заре, как на Байкале привыкла, сбегать умыться на речку. Меня отговорили. Дали, на выбор, понюхать два стакана. Из пробуренной водяной скважины и непосредственно, «из-под гусей». Во-вторых, за пределы лагеря одной нельзя. Осадное положение. Герцог Максимилиан Баварский, косвенно, изволил почтить нас своим присутствием. Это его конницу мы видели вчера. Возможно, что в окрестностях Кронаха рыщут и другие отряды. В-третьих, покидать пределы лагеря можно, но, только вдвоем, с пистолетом-пулеметом ППШ, который я терпеть ненавижу, с первых «сборов», в институте. Вот он, сволочь, на одежном сучке висит. Выдали… Коварные! Лучше бы меня, по-честному, к железной гире цепью приковали.

Тоска! Всё расположение провоняло запахом хлорки, деться от неё некуда. Мечтала поучаствовать в выездном рейде — не допустили. Грубо. С одним фотоаппаратом разрешили перемещаться строго в пределах периметра. А таскать одновременно фотоаппарат, с всякими приложениями (штатив, аккумулятор, вспышка) и автомат с запасными дисками — мне в лом. Впрочем, этого никто пока не требует. И так беготни хватает.

Короче! За отсутствием местных асов делопроизводства (архив в ратуше без их помощи не разобрать), я временно тружусь по бухгалтерской части. Фотографирую, составляю описи на имущество, принимаю его на баланс… Вашу мать! Кто сказал, что мародерка — это интересное дело? Самого бы его… ткнуть в это носом… Бу-э-э-э! Одна хлорка, по жаре, спасает. А трупы везут, и везут, и везут… Даже с не вывернутыми карманами. Главное, их никто не просил! Сами… Вот что значит, с первых дней правильно себя поставить. А папа ещё переживал о какой-то легитимности…

Эскадрон остановился на ночевку примерно в десяти километрах от города. Атаковать город на ночь глядя, без разведки, командир не рискнул. Теперь — эскадрона нет. Вообще нет. Вероятно, их и наша разведка разминулись в темноте. Парни — бежали лесом, заранее примерно зная расположение противника, а конники — скакали по дороге. Может быть, их волки съели или крестьяне приголубили, может, ещё объявятся. В Бамберге… Или, откуда они там выдвигались? Возвращаться «в расположение части» уже поздно. Разница между государственным войсковым подразделением и нашим — принципиальная. При наличии достаточных сил (а это, на месте, решает оперативный руководитель отряда) противник атакуется немедленно. Жестокая логика таежной войны. Ребят было пятеро, плюс командированный оперативник, тунгус Вася. Он в самолете выспался и тоже напросился «проветриться». Кирасир, пока, насчитали человек 150… Но, лагерь спал, костры не горели, и парни решили попробовать взять языка. Или документы… А для начала, чисто в целях проверки боевого слаживания, снять часовых… Я же говорю, наемников местные немецкоязычные курсанты не любят.

Проблема — все городские. То есть, ходить по ночному лесу без звуков не умеют. И вообще не местные. Единственный опытный «лесовик», на всю команду — тот самый Вася. Почему-то, на выходе, у них создалось впечатление, что тунгус понимает немецкий язык, просто немногословный. Это была ошибка. Вторая ошибка возникла при беззвучном обмене жестами. Ну, вы знаете, все эти их чирканья ладонью по горлу и стуканья кулаком по колену. Тунгус помалкивал, с важным видом кивал, первым двинулся вперед… но, дорвавшись до дела, сразу всё опошлил. Почему-то ожидалось, что, сняв из нагана с глушителем часовых, он на этом сам и остановится. А он — не остановился… И наганов у него оказалось два (автоматы, для облегчения бега по лесу, договорились не брать). Ноктовизоры были у всех, костры не горели, звезды светили ярко. Память о зачистке города от уголовников, была свежей… Обстановка располагала… И? Через полчаса лагерь вымер. Буквально… Рассыпались по расположению и стреляли во все живое… кроме лошадей. Оказывается — это очень быстро… Спохватились, только когда кончились патроны. А теперь срочно мобилизованные селяне (под псевдонимом бауэры), доставляют в город добычу. Пленных — нет… Есть — шкатулка с документами и куча макулатуры. На чистых листах пергамента пишу сама. Удобно. Не размокают и карандаш разборчиво чиркает. Захочу — сотру.

В промежутках между приемом честно награбленного, читаю. По бумагам (в меру моей неграмотности) выходит интересно. Князю-епископу Мельхиору Отто Войт фон Зальцбургу, нынешнему правителю Бамберга, до нас, по большому счету, и дела нет. Более того, как католик, он формально подчиняется непосредственно Папе Римскому и обязан содействовать всем начинаниям понтифика. Но, это по закону. По факту же епископ прочно взят за горло светским владыкой Баварии герцогом Максимилианом. Засада! А в марте текущего года герцогу так надрали задницу шведы с французами, что он изменил Папе с Императором и сепаратно заключил мир с протестантской коалицией. То есть, формально, мы с ними — противники. А если смотреть на вещи совсем трезво, то и сам Максимилиан теперь оказался заложником балансирующей на грани бунта озлобленной армии. Голодающая страна не в состоянии кормить такое количество войск, а распускать их — смерти подобно. Герцог вынужден, сквозь пальцы, наблюдать, как солдаты разоряют грабежами и реквизициями его собственных подданных.

Истребленный отряд, судя по документам, направлялся в Кронаха без приказа кого-то атаковать. Скорее, с целью примитивного грабежа. Возможно, искомый приказ командир получил бы сегодня, днем или вечером. Возможно, он имел его в устной форме. Ещё очень может быть, что эскадрон состоял из одних дезертиров и собирался продаться на службу, например, шведам. А мы — просто попались на дороге… Эх! Мне казалось, что читать по-старославянски трудно. Попробуйте почитать по старонемецки! Или, по латыни. Хоть самим теперь разведку в Бамберг снаряжай. Надо же узнать, чего кавалеристы на самом деле хотели? Или — ну их всех на фиг?

Забавно наблюдать, как, прямо на пустом месте, возникает пресловутый Орднунг. Фриц оставил свою печать. А я — нашла ей применение (благо в трофеях обнаружились сургуч и специальная жаровня). На листах бумаги, оставшихся от походной канцелярии, официально оформляю крестьянам разрешения владеть движимым имуществом, что они награбили. Мужики не дураки! Кавалерийские лошади клейменые, за обладание таким добром, без законного основания, простолюдина вздернут, мигом. Где взять разрешение? Вот именно. Власть князя-епископа Бамберга и власть герцога Баварии обнаружила четкий предел… Она заканчивается у линии окопов нашего укрепрайона. Словно безобразно раздувшийся ядовитый мыльный пузырь государства уперся в длинные иглы маленького упрямого кактуса. На мой взгляд — это форменное средневековье. Похоже, время повернулось вспять и грозное имя Оттона II (кстати, когда-то подарившего Бамберг одному из своих буйных вассалов) на глазах обретает плоть и кровь. Слова «вольный город» при мне произносят уже открыто. М-да…

Лист двадцать пятый. Хранители времени

Фрица, за весь день, я видела раза четыре. Обедали мы, правда, вместе. В той самой большой землянке, которая здесь за актовый зал и присутственное место. Похудел, загорел, сделался удивительно спокойный… О моих делах, правда, расспрашивал с интересом. Особенно понравилась идея «Совинформбюро». Только её раскритиковал. За тупую прямолинейность. Сразу говорить людям что происходит — «Отшень плёхо». Надо дать им возможность что-то понять самим. Тогда мысль врезается в память навечно, как родная. Греет душу… Тут он железно прав. Полный световой день возни с аборигенами здорово прочистил мне мозги. Вроде б сама могла додуматься, а именно такого эффекта от ночной операции не ожидала. Точнее, вообще никакого эффекта не ожидала. Ну, пробежались по холодку к заранее разведанной точке. Ну, перестреляли, вшестером, из наганов с глушителями, полторы сотни бандитов. Ну, раздали «освободившихся» строевых лошадей населению (типа смычка армии и народа). В конце концов, именно такими методами Советская власть и устанавливается.

А вот и нет! У меня однобокое восприятие. Фриц видит ситуацию с двух сторон разом. Точнее, с десяти или больше. Получается что-то вроде информационного резонанса… Несколько слабых факторов, в точном сочетании, взаимно усиливают друг друга и производят неожиданно мощной эффект. Хотя каждый из них, сам по себе — тьфу, не на что внимание обратить. В результате, для постороннего наблюдателя, выйдет чудо. А к чудесам, у нормальных людей, отношение совершенно иное. Люди любят чудеса. Хотят чудес, как дети… Желательно — грозных и знаменательных. Таких, про которые хорошо рассказывать «ужасные подробности». Никогда, в пионерском лагере, страшные истории про «черную простыню» или «костяную руку» не слушали? Вот именно… Сказка-то она сказка, но дрожь до костей пробирает, особенно — в темноте, после отбоя. Теперь, сделайте поправку на местный колорит… Отчаявшиеся дождаться спасения от небес (сколько лет молились, а толку нет) жители Центральной Европы, под занавес Тридцатилетней войны, с нездоровым интересом начали посматривать в сторону преисподней. Инквизиция тут не от хорошей жизни лютует. Черные мессы, специальные черные свечки, которые местные крестьяне и горожане ставят лично сатане, в надежде на заступничество — обыденность. И? Дождались! Из ада, наконец-то, сами вылезли черти. Это мы… Можно прекращать бояться — хуже уже не будет. Дальше некуда. Теперь, самое время, ожидать лучшего. Продолжая дрожать от ужаса, ага… Парадоксальная крестьянская логика! Если иезуиты запланировали подобное смущение умов заранее — я их уважаю. Гениально!