Страшно ошибиться, отпустить «устройство» (больше похожее на мини-подлодку) раньше, чем надо. И страшно отпустить ее именно в нужный момент.
— Капитан. Мы в расчетной точке. Даже если они еще раз изменят курс, далеко уже не отклонятся, — голос штурмана вернул Маркова в реальность.
— Запускайте изделие, — голос прозвучал неожиданно хрипло.
Подлодка вздрогнула, освобождаясь от тяжелого груза, но тут же успокоилась.
Отображаемый на экране зеленоватый значок ядерной мины-фугаса начал неспешное движение в сторону противника.
Отсчет пошел.
14 апреля 1947 года. Где-то в Атлантике— Я — Альфа-девять, горизонт чист! — Лейтенант Штефан заложил аккуратный вираж и начал набор высоты. Позади стремительно уменьшался силуэт «Рузвельта», превращающегося в маленькую черточку на фоне безбрежного океана.
День выдался на удивление хорошим. Несмотря на то что в личном составе бытовали не самые веселые настроения из-за поражений и имеющейся эвакуации, сам пилот решением об эвакуации был доволен.
Ему надоело играть в прятки со смертью и каждый раз, поднимаясь в воздух, молиться о возвращении на родную палубу. Но теперь все — они идут домой. А без «кузенов» и Белый дом, наконец, поймет, что война с русскими и всем миром — не самая лучшая стратегия.
Слегка снизившись, лейтенант запросил «Рузвельт» о разрешении на начало съемки. Именно такое задание сегодня было у пилота — работа эдаким кинооператором, снимающим с высоты величие американского флота, идущего в родной Норфолк.
— Можете начинать, Альфа-де… Разре… даем, — невнятно прошипела рация.
Следующие минуты вошли в историю. Облетев эскадру и начав набор высоты, Штефан не видел, как за его спиной, в самом центре ордера, вырастает чудовищная волна, превращающая могучих стальных гигантов в искалеченные щепки, стремительно погружающиеся в морскую пучину.
Но одна из камер, направленная назад, бесстрастно снимала первое в истории боевое применение ядерного оружия. Воплощенный ужас, самое страшное изобретение человечества, истинный кошмар вошел в мир.
14 апреля 1947 года. Где-то в Атлантике— Ну вот теперь мы и узнаем, насколько хорош план нашего штаба, — почти неслышно пробормотал капитан 3 ранга Маринеско.
Вечно попадающий в «пьяные» неприятности, Александр Иванович собирался в этом походе доказать, что еще рано списывать его со счетов. Не успев отличиться во время советско-германской войны, он, несмотря на систематическое пьянство, сумел заслужить честь командовать новенькой подлодкой. Хотя, быть может, сыграло свою роль то, что количество субмарин увеличивалось гораздо быстрее, чем готовых экипажей и командиров…
Так или иначе, но сегодня капитан планировал отличиться.
Срабатывание «устройства» не почувствовать было невозможно. Несмотря на более чем пятнадцатимильное расстояние от американских кораблей, огромный столб воды виднелся в прозрачном воздухе прекрасно. Да и гидроудар на подлодке тоже ощутили…
— Полный ход! — Сейчас тамошнему «каравану» точно не до противолодочных мероприятий. Отличный шанс добить тяжело раненную жертву… Если там, конечно, еще есть кого добивать.
Субмарина, рассекающая глубины вод Атлантики, приближалась к месту катастрофы не в одиночестве — со всей округи «сестры» Р-2121 спешили к терпящим бедствие кораблям.
А тем временем на авианосце «Линкольн», новехоньком красавце класса «Мидуэй», аварийные команды отчаянно бились за живучесть. Повреждения подводной части выглядели очень, очень плохо. Неподалеку под воду уходил «Вашингтон» — собрат захваченной в Панаме «Монтаны». Несколько эсминцев с поверхности воды просто сдуло. Как, собственно, и «Рузвельта» — там, где еще несколько минут назад красовалась гордость американского флота, вырос гигантский водяной столб, все никак не желающий опадать.
«Что это было? Что, Пресвятая Мария, это такое?» Разбитая о переборку голова пульсировала болью, неприятно отдающейся в висках совершенно седого адмирала, вцепившегося в поручень и не могущего отвести взгляда от страшного зрелища ужасающего гриба.
— Господин адмирал, сэр? — подошедший офицер выглядел безупречно, несмотря на обстоятельства. — Капитан полагает, что вы должны покинуть корабль.
Адмирал вопросительно изогнул бровь.
— Мы проигрываем борьбу, сэр. Ситуация критическая.
— Я не покину палубу, лейтенант. Мы будем сражаться до конца и победим. — Уиллис Огастес Ли, не раз выходивший победителем в боях на Тихом океане, сдаваться не собирался.
— Но сэр…
— Ничего, сынок. Еще не все потеряно, да! — Пытающийся приободрить подчиненного адмирал вдруг осознал, что его правую руку, сжимающую поручень, бьет крупная дрожь. — Лучше иди обратно к капитану. Там ты нужнее.
Отдавший честь офицер умчался в глубины стонущего разрываемым металлом корабля.
«Неужели это евразийцы? Но как? Что это за оружие такое? А если… Пресвятая Мария, а если у них есть еще?» — страшная мысль, отразившаяся на лице адмирала гримасой отчаяния, подстегнула работу мозга.
Взрыв был подводный. Мина? Но откуда посреди океана мины? Или высоколетящий самолет? Но радары… Вероятно, все же подлодка. Проглядели? Вполне возможно… Повтор атаки? Вряд ли — если противник не ушел от взрыва подальше, то сейчас, скорее всего, на дне. А если ушел? Управляемые торпеды? Или мины? Черт их знает, лучше перестраховаться…
Уже через полчаса оставшиеся боеспособными — пусть и ограниченно-эсминцы организовали нечто вроде противолодочного охранения. Но это не помогло.
Подводная лодка ВМФ СССР Р-2113 под командованием капитана 3 ранга Маринеско уже вышла на боевой рубеж.
16 апреля 1947 года. Бразилиа-Ардженто, президентский бункерВошедший в кабинет для совещаний Альверде внимательно оглядел собравшихся. Несмотря на усталость и постоянное напряжение, выглядели его генералы довольно неплохо — сказывались первые успехи в применении ЗРК.
Для американцев, еще недавно считавших небо Федерации своим, подарок евразийцев оказался настоящим шоком. Гаспар, настоявший на массированном применении новинки, оказался прав. Очередной налет на Сан-Паулу провалился с оглушительным треском — потери морской авиации янки зашкалили, превосходя все разумные пределы.
Для стратегии Пентагона на Южно-Американском континенте это стало последним гвоздем в крышку гроба. Отсутствие плацдармов, высочайшая мобильность армий Альверде, спрятанная в глубине страны промышленность и многочисленность населения, испытывающего вполне понятную ненависть к захватчикам, — все эти и многие другие факторы ставили крест на планах «окончательного решения бразильского вопроса».
Жозе, рассматривающий в данный момент своих расправивших плечи военачальников, всего за несколько лет прошедших путь от полуколониальных недовояк до если и не великолепных, то как минимум добротных и компетентных стратегов, почувствовал гордость. Ему стало, наконец, понятно, что ЮАФ выстоит, что он не ошибся, когда несколько лет назад составлял план действий.
Здесь, рядом со своими полководцами, он наконец осознал, что, несмотря на все потери и жертвы, в Южной Америке подняла голову новая сила — сила, которую раньше никто не воспринимал всерьез. Пусть впереди еще долгий путь, пусть Федерация жива во многом благодаря огромной помощи евразийцев, пусть эта сила пока еще слабее и АДА, и Союза. Но она практически состоялась как третий полюс.
— Господа, мы получили подтверждение. Флотская группа адмирала Ли действительно уничтожена полностью, — звенящий голос Альверде прозвучал в замкнутом помещении кабинета словно колокол. — Мы пока достоверно не знаем, как именно нашим союзниками удалось это проделать, но факт от этого не меняется — американский флот понес чуть ли не самые тяжелые потери в своей истории.
Тут, конечно, президентэ душой покривил. Он если и не знал точно, то, по крайней мере, догадывался, как именно русские этого добились.
«Вот Сталину и надоели все эти игры — в ход пошла бомба. Непонятно только, зачем делать из этого такую вот большую тайну — но то, что это было именно ядерное оружие, лично у меня сомнений почти нет. Странно лишь то, что русские решились только на ограниченное применение. Боятся экологических последствий? Или здесь еще какие-то причины?» — Жозе не заметил, как неодобрительно покачал головой, вызвав удивление в рядах своих соратников. Тем, бурно выражающим радость по поводу означенной новости товарищам, было непонятно, что не так.
Смех стих, когда подошедший к столу президент неожиданно злым голосом потребовал тишины.
— Друзья, это большая победа. Но ее все равно недостаточно. Впереди еще лежит долгий путь, который нам только предстоит пройти. Да, американцы потеряли два новейших тяжелых авианосца, еще три легких эскортных, несколько линейных и три десятка более мелких кораблей, не говоря уже о потопленных русскими моряками транспортах. Это большой удар для гринго. Но до победы еще далеко. Нельзя расслабляться, ибо у них все еще полно и авианосцев, и линкоров, и крейсеров, и прочих кораблей. Да и самолетов пока хватает.
