— Друзья, это большая победа. Но ее все равно недостаточно. Впереди еще лежит долгий путь, который нам только предстоит пройти. Да, американцы потеряли два новейших тяжелых авианосца, еще три легких эскортных, несколько линейных и три десятка более мелких кораблей, не говоря уже о потопленных русскими моряками транспортах. Это большой удар для гринго. Но до победы еще далеко. Нельзя расслабляться, ибо у них все еще полно и авианосцев, и линкоров, и крейсеров, и прочих кораблей. Да и самолетов пока хватает.
Впрочем, сегодня мы сделаем исключение — такой успех народ должен отпраздновать. Генерал Гаспар, — Альверде повернулся к старому другу и, одернув китель и поправив берет, добавил: — Приказываю подготовить и провести парад войск ЮАФ в нашей столице первого мая этого года. А сегодняшним вечером дать салют из артиллерийских орудий в честь успехов наших войск и войск евразийских союзников.
Эта победа — символ окончательного перелома в войне. Цель близка, друзья мои.
Генерал замолк, еще раз обвел взглядом собравшихся… И неожиданно вскинул руку, буквально рявкнув:
— Победа или смерть!
— Победа или смерть! — стройным хором донеслось в ответ.
Жозе даже в такой обстановке не был лишен чувства театральности…
2 сентября 1947 года
ПЕРЕДОВИЦА ГАЗЕТЫ «ПРАВДА». «МЕРТВЫЕ АРНЕМА ВЗЫВАЮТ ОБ ОТМЩЕНИИ»
В очередной раз военные преступники, находящиеся у власти АДА, доказывают всему миру, что ничего человеческого в них совершенно не осталось. Несмотря на ведущиеся в г. Женева (Швейцария) вот уже второй месяц переговоры о перемирии и начале мирного процесса, правящая в АДА военщина нанесла подлый удар по гражданскому населению.
Это не первая их подобная акция. Можно вспомнить бомбежки японских городов в сорок пятом и сорок шестом годах, бразильских и аргентинских в сорок шестом и сорок седьмом, попытки уничтожения населения в Европе, на Ближнем Востоке и в Африке, в Китае и Индокитае, в Корейской Народно-Демократической Республике и многих других государствах и районах мира.
Отказ выдачи для международного трибунала бывшего британского премьера Уинстона Черчилля, ответственного за многочисленные преступления против человечества, начиная от голода, унесшего жизни миллионов бенгальцев, от преступлений против буров в войнах начала века и заканчивая развязыванием новой мировой войны, является ярчайшим подтверждением того факта, что руководство Альянса Демократической Атлантики не собирается нести ответственность перед народами свободных государств мира, не считает нужным начинать мирный процесс и продолжает надеяться на победу в текущей войне.
Последнее преступление — бомбежка г. Арнем (Голландская Социалистическая Республика) оружием массового поражения — явно предназначено для запугивания делегатов на конвенции в Швейцарии, для запугивания правительств стран, входящих в Евразийский союз и Южно-Американскую Федерацию, для получения неких преференций в результате мирного договора.
Не гнушающиеся никакими средствами для получения выгоды, преступники из АДА применили бомбу, основанную на реакции деления и примерно сопоставимую по мощности с тысячами обычных бомб. Они, видимо, считали, что обладают монополией на подобное оружие, ибо Евразийским союзом до этого момента подобные устройства не применялись.
Естественно, капиталистические хищники из Белого дома просчитались. Союз Советских Социалистических Республик, как лидер Евразийского союза и стран свободного мира, обладает атомными боеприпасами уже давно. И их неприменение было обосновано теми же факторами, что и неприменение химического и биологического оружия.
К огромному сожалению, потерявшее всякие остатки разума руководство АДА этого не поняло, и СССР считает себя вправе применить любые средства в ответ на подобную жестокость.
Естественной и абсолютно оправданной с любой точки зрения реакцией Объединенного Стратегического Командования стало уничтожение города Лос-Аламос, где сосредоточено производство атомного оружия, силами стратегической авиации Евразийского союза.
Понимая необходимость гарантированного результата, наше военное руководство и лично тов. Сталин отдали приказ о применении специальных боеприпасов, значительно превосходящих имеющиеся у преступников из АДА.
Экипаж полковника Строганского, вылетевший с базы ВВС ЮАФ в г. Ресифе (Бразилия) на самолете Ту-4, с честью выполнил задание, до основания разрушив означенный объект.
В связи с этими событиями руководство Евразийского союза заявило об изменении требований в переговорах о начале мирного урегулирования. В частности, список лиц для выдачи на суд международного трибунала значительно расширен. Также добавлены условия о полном запрете ядерных испытаний, ибо АДА уже запятнало свое репутацию (если, конечно, там еще остались незапятнанные места) применением оружия массового поражения против гражданского населения.
На момент выхода номера в печать официальная реакция руководства АДА в целом и Белого дома в частности на произошедшие события неизвестна.
(Продолжение темы см. на страницах 2, 3 и 5).
3 сентября 1947 года. Москва, Кремль.— Мы недооценили их решимость, Лаврентий Георгиевич. Думаю, здесь можно с вами согласиться. — Вождь в своей привычной манере расхаживал по кабинету, изредка поглядывая на недовольного маршала.
— Наша ошибка, товарищ Сталин, состояла в том, что конвой с британскими материалами по проекту «Тьюб Эллой» был уничтожен без свидетелей. Если бы американцы поняли, что у нас уже есть атомное оружие, то мысль о такой вот демонстрации силы даже не пришла бы им в голову.
— Во-первых, мы планировали отпустить один из транспортов. Кто ж знал, что в спасательной операции будут участвовать чуть ли не все лоханки? Вот и нахватались этих самых рентген. Они в любом случае не могли выжить — пусть и не знали об этом. Опять же, ведомство товарища Берии слегка ошиблось в оценке понимания американцами природы цепной реакции. Точнее, понимания последствий. «Пшик» же у них уже был, и даже не один… Могли бы и знать о радиационной опасности, — Сталин пожал плечами. — Но это с одной стороны. А с другой — в ситуации есть множество плюсов политического, так сказать, характера. — И, видя некоторое недоумение на лице Ледникова, вождь дал понять Молотову, что тот может пояснить.
— Для начала, Голландия теперь американцев никогда не простит. А вместе с нею — и вся остальная Европа. Если обычные бомбежки годичной давности забыть еще можно, то такое преступление в памяти останется на более чем приличный срок. И помощь Советского Союза на этом фоне выглядят еще благороднее. Это раз.
Министр иностранных дел улыбнулся, видя, как кивает маршал.
— И два: теперь мы можем делать с американцами все, что захотим, и нам никто и слова не скажет. Это не значит, что мы собираемся загнать Америку в каменный век, — поспешил успокоить вскинувшегося при этих словах пожилого полководца Молотов. — Тут дело в другом — в том, что мы имеем на это право. И они это прекрасно осознают. Как в Белом доме, так и на улицах.
Населению обрыдла эта война, а теперь сюда прибавился еще и страх. В таких условиях американцы не будут способны сопротивляться и пойдут на соглашение на наших условиях.
— Настоящих кардиналов они нам все равно не выдадут.
— Ну почему же? — в разговор вступил и Берия, молча до этого сидевший в углу и даже не попытавшийся объясниться, когда Сталин упрекнул его ведомство в недоработке. — Как минимум троих мы уже знаем. Еще несколько лет — и найдем остальных. Тем более что в условиях «мира», — при этих словах министр усмехнулся, — действовать нашим людям будет гораздо проще. Да и бежать «кардиналам», как вы выразились, некуда. Разве что на какие-нибудь острова, с полным разрывом контактов с остальным миром…
— Где они будут уже не опасны, — закончил мысль Рокоссовский.
Ледников, глядя на сплоченность единомышленников «железного Иосифа», вдруг подумал, что именно такими он видел их оттуда, из будущего. Людей, вместе работающих над задачами мирового масштаба и успешно их решающими. Поддерживающими друг друга… И вместе добивающимися успеха.
— Я знаю, что вы к американцам относитесь очень плохо, товарищ Ледников. И знаю, что причин для этого у вас хватает. Но признайте — для них все уже кончено. Стратегически шансов у них нет никаких. А после подписания договора им останется всего несколько лет до момента, когда признать нашу правоту придется даже самым злостным антикоммунистам.
— И яблоко само упадет нам в руки, — как-то горько сказал Ледников.
