Они двинулись в обратном направлении, к Палаццо. Эцио следовал за ними, словно призрак, ничем не выдавая своего присутствия. Он слился с тенями, а шаги были неслышимы, будто кошачьи. Он знал, что Антонио будет откладывать нападение на дворец, пока не получит от него сигнала, и хотел сперва добраться до сути того, что имел в виду Эмилио – о каких таких документах он говорил?
– Почему люди не проявляют здравого смысла? – спросил Эмилио у секретаря, Эцио хвостом следовал за ними. – Все эти свободные возможности ведут лишь к увеличению преступности! Нам нужно гарантировать, что Государство держит под контролем все аспекты жизни людей, и в то же время дает свободу действий банкирам и частным финансистам. Только этот путь идет к расцвету общества. И если те, кто противится этому, должны будут замолчать, что ж, такова цена прогресса. Ассасины принадлежат прошлой эпохе. Они не понимают, что на первом месте должно стоять государство, а не личность. – Он тряхнул головой. – Так же как Джованни Аудиторе, он же сам был банкиром! Ты полагал, что он-то должен проявить большую честность!
При упоминании имени отца, Эцио судорожно вдохнул, но продолжил преследование добычи. Тем временем Эмилио и его секретарь добрались до кабинета, забрали бумаги, упаковали их и вернулись к небольшой пристани в саду, где уже другая, большая гондола ждала своего хозяина.
Эмилио забрал сумку с документами у секретаря и прорычал последний приказ:
– Отправь следом ночные сорочки. Адрес ты знаешь.
Секретарь поклонился и исчез. Никого больше не было. Гондольеры на носу и на корме готовились к отплытию.
Эцио спрыгнул в гондолу со своей выгодной позиции, гондола тревожно закачалась. Двумя быстрыми движениями он столкнул лодочников в воду, а потом схватил Эмилио за горло.
– Стража! Стража! – пробулькал Эмилио, нащупывая на поясе кинжал. Эцио перехватил его запястье в тот момент, как он нанес удар в живот Эцио.
– Не так быстро, – проговорил Эцио.
– Ассасин! Ты! – пророкотал Эмилио.
– Да.
– Я устранил твоих врагов!
– Это не сделало тебя моим другом.
– Моя смерть ничего тебе не даст, Эцио.
– Думаю, она избавит Венецию от проблем, клоп, – отозвался Эцио, приводя в действие механизм скрытого клинка.
– Покойся с миром.
После небольшой паузы Эцио провел смертоносной сталью от плеча до плеча Эмилио – смерть была быстрой и бесшумной. Мастерство, с которым Эцио убивал, могло сравниться только с холодной твердой решимостью, с которой он выполнял свой долг.
Опустив тело Эмилио рядом с гондолой, Эцио обыскал его сумку в поисках бумаг. Он подумал, что они должны были заинтересовать Антонио, и быстро просмотрел их. Времени, чтобы изучить их досконально не было. Среди документов оказался тот, который мгновенно привлек его внимание – свернутый и запечатанный лист пергамента. Еще одна страница Кодекса!
Он только собирался сломать печать, как вдруг – шшшуф! – просвистела стрела и ударилась о борт гондолы прямо между его ног. Эцио, мгновенно встревоженный, присел, вглядываясь туда, откуда прилетела стрела. Высоко над ним на крепостных стенах дворца в ряд стояло огромное количество лучников Барбариго.
Потом один из них махнул рукой… И акробатическим прыжком спрыгнул с высокой стены. Через мгновение она уже была в его объятиях.
– Прости Эцио, дурацкая вышла шутка! Но мы не удержались.
– Роза!
Она прижалась к нему.
– Снова в строю и готова к битве! – Она посмотрела на него сверкающими глазами. – Палаццо Сета взят! Мы освободили торговцев, которые оказывали сопротивление Эмилио, и теперь контролируем весь район. Идем же! Антонио хочет это отпраздновать, а вино из подвалов Эмилио поистине вошло в легенды!
Время шло, и казалось, в Венецию пришел мир. Никто не жалел об исчезновении Эмилио. Более того, многие верили в то, что он все еще жив, кое-кто предполагал, что Эмилио отправился за границу, представлять деловые интересы в королевстве Неаполь. Антонио убедился, что в Палаццо Сета все идет как по маслу. И до тех пор, пока коммерческие интересы Венеции, в целом, не были затронуты, никто не беспокоился о судьбе одного-единственного бизнесмена, каким бы успешным или амбициозным он ни был.
Эцио и Роза еще больше сблизились, но между ними все еще существовала ожесточенная конкуренция. Теперь, когда Роза наконец-то выздоровела, ей не терпелось испытать свои силы. Однажды утром она пришла в комнаты Эцио и сказала:
– Знаешь, Эцио, думаю, тебе нужна проверка. Я хочу убедится, что ты так же хорош, как был тогда, когда я и Франко впервые занялись твоими тренировками. Как на счет гонки?
– Гонки?
– Да!
– Куда?
– Отсюда до морской таможни. Сейчас же!
И она выпрыгнула в окно раньше, чем Эцио успел среагировать. Он смотрел, как она бежит по красным крышам, и ему казалось, что она танцует, параллельно каналам, разделяющим здания. Скинув рубаху, он погнался за ней. Чуть позже они достигли места назначения, бок о бок, и остановились на крыше деревянного здания, что находилось на отмели в самом конце района Дорсодуро, и смотрели на Канал Сан-Марко и на лагуну. Параллельно воде стояли низкие строения монастыря Сан-Джорджо Маджоре, а напротив находилось сияющее розовым камнем величественное здание Дворца Дожей.
– Похоже, я победил, – проговорил Эцио.
Девушка насупилась.
– Ничего подобного. Как бы то ни было, сказав это, ты показал себя вовсе не джентльменом, и уж тем более не венецианцем. Хотя, чего еще ждать от флорентийца? – Она помедлила. – В любом случае ты ошибся. Это я победила.
Эцио пожал плечами и улыбнулся.
– Как скажешь, дорогая.
– А победителю полагается награда, – продолжила она, притягивая его голову и страстно целуя в губы.
Её тело было мягким и теплым, и очень податливым.
ГЛАВА 16
Возможно, Эмилио Барбариго и не мог сам прийти на встречу на площади Сан Стефано, но Эцио, разумеется, не собирался ее пропускать. Прекрасным поздним утром 1485 года он расположился на оживленной площади. Борьба за власть над тамплиерами была трудной долгой. Эцио уже начал верить в то, что дело, которому посвятили себя его отец и дядя, становится делом всей его жизни.
Он опустил капюшон на голову и, едва завидев фигуру Карло Гримальди, скрылся в толпе, впрочем, оставаясь неподалеку. Гримальди сопровождал другой, аскетически выглядящий мужчина, чьи густые каштановые волосы и борода плохо сочетались с бледной, почти голубоватой, кожей. Одет он был в красную мантию Главного Инквизитора. Эцио знал, что это Сильвио Барбариго, кузен Эмилио, по прозвищу «Красный». Сильвио был не в настроении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
