знаю… Надо же было выбрать такое местечко для разглагольствований о военной политике. Господи!
— Нельзя вечно замалчивать эту тему, — возразила Пэтси. — Неужели ты никогда не задумывался об атомной войне? Я считаю, твой отец прав: довольно с нас оружия!
Пэтси с обиженным видом начала собирать со стола тарелки и чашки, потом вдруг остановилась и повернулась к мужу.
— Джейк, — сказала она, — мы должны лететь в Чикаго.
— Зачем? Отец нас не звал.
— Думаешь, он не обрадуется?
— Это его шоу, Пэтси. Не мое.
— Жаль, — разочарованно произнесла женщина. — А мне бы хотелось быть там и иметь возможность хоть чем-то помочь ему. Что толку сидеть здесь, в двух тысячах миль от поля битвы?
— Нервы? — спросил Арчи, видя, что Оби О’Коннел брезгливо разглядывает свои потные пальцы.
— Да, черт возьми, — отвечал руководитель кампании по выдвижению Манчестера. — Слава богу, хоть ветерок подул… Значит, так: ты берешь на себя вечеринку у мэра. Я, по старости, займусь ужином для партийного руководства, потом отправлюсь на званые обеды к делегатам Небраски и Айдахо. Коэн пойдет на банкет к парням из Нью-Джерси, а ты под самый конец загляни на бал республиканской молодежи. В одиннадцать я буду ждать тебя в клубе «Чикаго» у «пятитысячников».
— Сколько времени министр посвятит этим жирным котам?
— Двадцать минут. Потом явится Робертс со своей командой. Без двух минут одиннадцать ты должен быть в клубе, как штык.
— Как ваши дела, Оби?
О’Коннел вздохнул и подтолкнул Арчи к стоявшему у тротуара такси.
— Я уже говорил, что утренний фортель Чарли застал меня врасплох, не так ли? И все же последний тур должен принести нам победу…
В мэрии толпились тысячи две гостей. Арчи нырнул в самую гущу людей, прокладывая себе путь к окнам, вдоль которых была сооружена импровизированная стойка бара. Арчи заказал виски со льдом, расправил плечи и огляделся. Пора было приниматься за работу.
Не без труда перемещаясь по набитому публикой залу, Арчи вслушивался в обрывки разговоров. Как и предполагалось, главным и единственным предметом споров была пресс-конференция министра финансов. То немногое, что Арчи удалось услышать, не на шутку встревожило его. Похоже, симпатии делегатов мало-помалу склонялись на сторону Робертса.
Спустя два часа он уже ехал в такси вдоль берега озера. На черно-синем небе ярко сияли звезды. Шофер вел машину молча, и Арчи впервые за два дня смог насладиться коротким отдыхом вдали от людских толп с их невыносимым гвалтом. Вскоре он прибыл в отель «Эджуотер-Бич», где национальная федерация молодых республиканцев давала бал для делегатов, которым еще не стукнуло тридцати пяти лет. Наспех пригладив волосы, Арчи вошёл в танцевальный зал, разделенный на две половины, в каждой из которых играл свой оркестр. С первого взгляда Арчи стало ясно, что ни Манчестер, ни Робертс не получат здесь вожделенных голосов. Молодежь веселилась, будто на выпускном вечере. Арчи поймал себя на том, что его ноги непроизвольно притопывают в такт мелодии, и улыбнулся, вспомнив свои студенческие вечеринки. Он никак не мог взять в толк, на что рассчитывал О’Коннел, посылая его сюда. Арчи достал сигарету и принялся искать по карманам зажигалку, когда заметил рядом с собой девушку, которая с улыбкой наблюдала за ним.
— Вы позволите, сэр? — низким приятным голосом произнесла она, поднося к его сигарете сложенную чашечкой ладонь с горящей спичкой. Арчи прикурил и удивленно поднял глаза.
— Где это вы научились так складывать ладонь? — спросил он. — Совсем по-мужски.
Она улыбнулась.
— У своего отца. Когда я начала курить, он заявил, что, раз уж мне неймется гробить свое здоровье, надо по крайней мере делать это по всем правилам.
— Но такой жест должен казаться вам, женщинам, не Очень изящным.
— Ничего страшного, — возразила она. — Я и без того достаточно изысканна в манерах.
— Господи, уж не припомню, когда я в последний раз вел такую глупую беседу, — с улыбкой сказал Арчи. — Может, лучше потанцуем?
В танце она держалась прекрасно, не млела, но и не отпихивала стыдливо партнера, не старалась подтащить его поближе к оркестру, не мычала мелодию и не пялила глаза на соседние пары. Когда музыка смолкла, Арчи подвел девушку к бару. Она заказала виски и промолчала, когда ее партнер попросил стакан содовой.
— Как вас зовут? — спросил Арчи.
— Кей Оркотт, — ответила она. — Из Далласа. А вас?
— Арчи дю Пейдж, из Рочестера. Гну спину на министра финансов. Как вы знаете, он сейчас здесь и домогается президентства.
— А я — за Робертса. Точнее, моя матушка, ну да, стало быть, и я тоже. Она у меня важная шишка в техасской делегации.
— Неужели Грейс Оркотт, член национального женского комитета?
— Да. Она вам нравится?
— Вы — больше.
— Ну, это потому, что я моложе и тоже одинока.
— Что значит «тоже»?
— Вы ведь не женаты?
— Как вы догадались?
— Сразу видно. Женатики обычно все такие напыщенные…
— Скажите, вы всегда такая, или это из-за бала?
— Просто вы мне нравитесь.
Они присели и принялись болтать, потом снова потанцевали и опять болтали обо всем на свете, избегая затрагивать политику. Когда Арчи взглянул наконец на часы, было без двадцати пяти одиннадцать!
— В одиннадцать я должен быть на собрании, — сказал он. — Но к половине двенадцатого освобожусь. Вы не хотели бы пойти сегодня куда-нибудь? В Чикаго все открыто до утра.
— С удовольствием, — просто ответила она. — Мы остановились в «Восточном Амбассадоре». Можете заехать за мной, как управитесь с делами.
— В одиннадцать сорок пять, ладно?
Она кивнула, и Арчи побежал на стоянку такси.
На пятом этаже здания, в котором разместился клуб «Чикаго», Арчи вышел из лифта и зашагал по коридору к комнате под номером 100. Стэнтон Колби, чикагский биржевой маклер, возглавлявший национальный финансовый комитет республиканцев, приветливо встретил его в дверях. Номер был полон гостей, облаченных в вечерние костюмы, гул голосов мягко сливался со звоном бокалов. Внезапно наступила тишина, и все пятьдесят членов клуба «5000», куда допускались только те, кто внес в фонд кампании республиканцев пять тысяч долларов и больше, как по команде, повернулись к двери. Министр финансов Чарлз Манчестер вступил в комнату в сопровождении Оби О’Коннела, с сияющей улыбкой приветствовал Стэнтона Колби, после чего поздоровался с остальными присутствующими, обращаясь к каждому просто по имени. Держался он непринужденно, уверенно и спокойно. Наконец Колби поднял руки, требуя внимания.
— Господа, — объявил он, — сегодня у нас вечер встреч с кандидатами. Министр финансов любезно согласился уделить нам полчаса своего времени… Прошу вас, Чарли.
Манчестер развернул стул, оседлал его и сложил руки на спинке.
— Я не собираюсь держать речь, — сказал он. —
