этом!
— Прибавь сюда еще держателей акций и банкиров, — напомнил Мэгуайр.
— Я уже думал об этом по дороге сюда, — сказал Дэвидсон, доставая из кармана конверт. — Вот данные об одном делегате от Нью-Джерси. Он симпатизирует Манчестеру, но это — его дело. До поры до времени. Я о другом. Этот парень — партнер одной солидной адвокатской конторы. А главный ее клиент — «Оглби и Сэмпсон», гигант электроники. Сейчас это предприятие занято производством одной детальки для инерционной системы наведения ракет. Фирма — наш поставщик. Что, если кто-нибудь из моих ребят попросит Джерри Сэмпсона поднажать на адвокатскую контору, где работает этот самый делегат?
— Именно так я и думал повести дело, — согласился Мэгуайр. — Разиня Манчестер даже и не поймет, откуда обрушился удар.
— Есть тут одно «но»…
— Знаю: нам понадобится целая армия, если мы хотим успеть до четверга обработать по этой методе всех делегатов. Даже до среды… Надо нажать на эту компанию хотя бы за сутки до голосования.
— Возможно, удастся облегчить задачу, — произнес Дэвидсон.
— Каким образом?
— Робертс звонил мне в Лос-Анджелес.
— Вот даже как. Чего он хотел?
— Сперва все ходил вокруг да около, спрашивал, как я расцениваю высказывания Манчестера о ракетах. Потом прочел мне свое заявление для прессы. Впечатляет…
— Да, я видел его в вечерней газете.
— Ну вот, а под конец он сказал, что если кто из друзей — а он, похоже, числит и меня среди них, о чем я до его звонка ни сном ни духом не ведал — захочет ему помочь, то у людей Робертса найдутся отличные досье на делегатов. «Доскональные», как он выразился.
Мэгуайр и бровью не повел.
— Ни одна организация, ведущая кампанию, не обходится без картотеки с данными о выборщиках, — равнодушно сказал он. — От этих «досье» чаще всего никакого толку, там содержатся обычные сведения о месте жительства, коллегах по кампании и том, на чьей стороне был делегат при предварительном голосовании.
— И все-таки, я думаю, не мешает взглянуть на эти материалы, — возразил Дэвидсон.
— Я постараюсь разнюхать, что там у них такое. Подождем до утра. Поговорю с заведующим отделом по связям с профсоюзами республиканской партии. После моего вчерашнего звонка он знает, на чьей я стороне.
— А пока проштудируем список делегатов, — предложил Дэвидсон. — Глядишь, и своими силами что-нибудь нащупаем. Строго между нами, Гас: надо подергать этих людей за верную ниточку.
— Согласен, — Мэгуайр встал и потянулся. — Начали.
— Номер первый: Генри Килгор, Коннектикут.
— Сроду не слыхал. Валяй дальше.
— Номер второй: миссис Эдвард Флаэрти…
— Стоп! Я знаю ее мужа. Владелец агентства грузовых перевозок. Учился с ним в Колумбийском университете.
— У него есть трудности с кредитами?
— Должны быть. Он постоянно расширяет дело. Надо проверить.
Примерно каждый десятый делегат был знаком либо Мэгуайру, либо Дэвидсону. С одним из них, коммерсантом из Сент-Луиса Губертом Жерменом, Мэгуайр решил встретиться лично.
Уже было светло, когда капиталист и профсоюзный босс кончили работу над списком. В восемь утра Дэвидсон прочел вслух последнее имя на испещренном пометками листке и отшвырнул карандаш.
— Тебя здесь не было, — сказал он. — Если будут спрашивать, я сделаю большие глаза. Ты сможешь найти меня в гостинице при мэрии. Позвони туда, как только выяснишь, что это за досье, которым хвалится Робертс, ладно?
— Идет. Я, если понадоблюсь, буду в Капитолии.
Дэвидсон приоткрыл дверь, оглядел коридор и, убедившись, что вокруг никого нет, выпустил Мэгуайра из номера. Тот мгновенно исчез в темноте холла.
Шапка в новоорлеанской «Глоб», в восемь колонок шириной, кричала: «Манчестер объявляет „Дафну“ идиотизмом!». И чуть ниже — более мелким шрифтом: «Красные восхваляют Манчестера».
Кэлвин Бэррауфс просмотрел газеты, сел за письменный стол, вставил в мундштук из слоновой кости сигарету и, заправив в портативную пишущую машинку бумагу, принялся быстро барабанить по клавишам.
«Чикаго, тридцатый республиканский конвент: Манчестер немало удивил своих поклонников, выступив накануне с антимилитаристским заявлением. Если это не окажется для него нокаутирующим ударом бумеранга, то, во всяком случае, сослужит добрую службу противникам».
Бэррауфс закурил вторую сигарету, нахмурился, потом подошел к телефону и, сверившись со списком, набрал номер отеля «Моррисон».
— Губернатора Пенсильвании Уилкокса, пожалуйста… Алло? Приветствую, губернатор! Это Кэл Бэррауфс… Уделите мне пару минут. Мне интересно ваше мнение по одному вопросу… Нет, это не для цитирования. Повлияет ли вчерашнее выступление министра на позицию делегатов конвента?
— Если строго между нами, — ответил Уилкокс, — то Чарли оказал партии медвежью услугу. Возможно, он и прав по большому счету, но эта заметка в «Правде»… Вы ее видели?
— Разумеется.
— Так вот, если его линия по душе коммунистам, значит, большинство делегатов встретит ее в штыки. Чего ради он вообще поднял этот вопрос сейчас? Такие вещи — компетенция президента, и обсуждаться они должны в рамках специального послания к Конгрессу, да и то лишь после исчерпывающих консультаций с лидерами палат.
— Эта речь была для всех полной неожиданностью, не так ли?
— Разумеется. Интересно, что думает сейчас президент Стюарт? Эта история рождает серьезные сомнения в Чарли Манчестере. Республиканский президент не имеет права увлекаться индивидуальной игрой, прежде всего он должен быть членом команды, как Эйзенхауэр или Стюарт.
— И что вытекает из сказанного? Я имею в виду ваш выбор.
— Кэл, мы оба реалисты. Я планировал придержать свои голоса для решающего тура, но в моей делегации слишком сильны симпатии к Манчестеру. Вчера, по крайней мере, было так.
— А теперь?
— Теперь, я думаю, мне лучше отсидеться. Возможно, что Пенсильвания выдвинет меня кандидатом.
— Ракетостроители уже давят на вас?
— Пока нет, но ведь еще не вечер, Кэл.
Бэррауфс поблагодарил губернатора и снова сел за статью.
«Совершенно ясно, — печатал он, — что Манчестер поставил под вопрос свою победу, и теперь она может быть вырвана лишь ничтожным перевесом голосов. Положительная реакция „Правды“ на выступление министра вызовет недовольство некоторых делегаций. Губернатор Уилкокс, например, уже решил занять на первых турах выжидательную позицию, чтобы выставить собственную кандидатуру, если ни один из соперников не сможет одержать верх. Дело не в личной выгоде, на которую надеется Уилкокс. Многие республиканцы, солидарные с Манчестером в вопросе о вооружениях, считают, что министр поднял его раньше времени. Среди профессиональных политиков неверный выбор момента считается смертным грехом. Если политический деятель допускает такие промахи, доверять ему, по мнению Белого дома, не следует».
Дописав абзац, Бэррауфс снова подошел к телефону и заказал междугородный разговор. На этот раз он звонил в Калифорнию.
— Уэс? Привет, это Бэррауфс. Я в Чикаго. Потому и звоню. Ты, верно, читал отчеты о вчерашней пресс-конференции Манчестера?
— Еще бы, Кэл! — ответил голос на
