Еще не начавшись, переговоры едва не оказались сорваны. Яндарбиев потребовал такой рассадки за столом переговоров, чтобы она соответствовала его представлению о собственном статусе статусе главы независимого государства: руководители делегаций, как равные, сидят по бокам стола друг напротив друга. Ельцин, уже занявший было привычное место в торце стола, в конце концов, после некоторого обмена раздраженными репликами, вынужден был уступить.
В целом разговаривал он с «посланцами гор» довольно жестко, причем выдержал эту жесткость до конца встречи, заслужив от своего визави вроде бы лестную в устах чеченца характеристику: «волкодав».
Отчитал чеченцев за более чем двухчасовое опоздание: когда президент приглашает, опаздывать не может никто.
Забавно, не правда ли: будто и нет войны, не проливается реками кровь, будто Яндарбиев не предводитель мятежных сил, а обычный региональный российский чиновник (его вызвали на ковер к президенту, а он позволил себе опоздать)?
Ельцин отмел попытку ичкерийского лидера не допустить, чтобы в переговорах участвовал глава промосковского правительства Чечни Доку Завгаев (это было изначальное требование Яндарбиева, выдвинутое им еще на дальних подступах к переговорам). Завгаев оказался-таки за переговорным столом, правда, не вполне ясно, в каком именно качестве то ли как руководитель не признаваемого сепаратистами грозненского кабинета, то ли просто как член российской делегации (на это Яндарбиев еще соглашался). В ходе переговоров лидер чеченской оппозиции попросил Ельцина о встрече наедине, но тот отказал ему и в этом: дескать, нам нечего скрывать от присутствующих. Угадал, зачем Яндарбиеву понадобилось это уединение: опять-таки, хотя бы на время, оставить Завгаева за бортом переговоров.
В подписанных сторонами документах вообще не упоминалась Ичкерия, хотя чеченцы пытались ее туда вставить, будь то в названиях своих должностей или еще как. Под основным документом достигнутой на встрече договоренностью оказались две подписи: просто Черномырдина и просто Яндарбиева, без указания титулов.
Главная задача прекратить огоньНа переговорах обе делегации, по их утверждению, исходили из одной главной задачи прекратить боевые действия в Чечне.
Вскоре после начала встречи чеченцы попросили предоставить им минут двадцать, чтобы они могли сформулировать свои предложения. Ельцин согласился, и российская делегация покинула зал. Затем переговоры возобновились. В итоговом документе оказалось три пункта: первый с ноля часов 1 июня (вот еще одна, новая дата) в Чечне полностью прекращается огонь и боевые действия; второй в течение двух недель освобождаются все, кто «насильственно удерживается» в этой северокавказской республике; третий переговоры не исчерпываются данной встречей, а продолжаются на уровне специальных комиссий, созданных той и другой стороной. Предполагалось, что эти комиссии должны выработать конкретные механизмы прекращения боевых действий, обмена пленными и т. д.
Эту работу намечалось начать уже во второй день московских переговоров, 28-го, с участием силовых ведомств, Министерства по делам национальностей и федеративным отношениям, членов Госкомиссии по контролю за урегулированием в Чечне.
Разговор о статусе Чечни, как заранее было условлено, на переговорах не поднимался, оставлялся на потом.
Естественно, сразу же возник вопрос, будет ли выполняться достигнутая договоренность. Такой вопрос первым задал Яндарбиев. Ельцин заверил его: «У нас единовластие». И в свою очередь поинтересовался: «А будет ли исполнять договоренность чеченская сторона?» «У нас единовластия еще больше», в тон ему отвечал Яндарбиев. Он твердо заявил, что гарантирует: «огонь в Чечне вестись не будет», все полевые командиры будут выполнять его приказы.
Выступая с кратким словом на церемонии подписания, Ельцин надо полагать, с великим облегчением, заявил: «Главный вопрос о мире в Чечне мы решили». Он сказал, что министерства внутренних дел и обороны Анатолий Куликов и Павел Грачев получат официальные приказы в соответствии с только что подписанной договоренностью. «Посмотрим, как будет реализовываться договоренность на самом деле. В случае, если она будет нарушена, то найдем потом каждого…» пригрозил президент.
Этот день 27 мая 1996 года Ельцин назвал «историческим днем, историческим моментом», поскольку мир в Чечне достигнут.
В действительности, как мы знаем, мира там нет и поныне. Нет не только мира, но даже особого желания достичь его. Господствует иной порыв все решить силой. Человеческая жизнь вновь не ставится ни в грош.
Неожиданная поездка Ельцина в Чечню
28 мая Ельцин удивил всех. В этот день утром он неожиданно вылетел в Чечню. Президент, правда, и раньше говорил, что собирается посетить северокавказскую республику, но так вот сорваться вроде бы в самый неподходящий момент… Чеченская делегация, прибывшая в Москву на переговоры с ним, оказалась в довольно нелепом положении. Не очень-то вежливым показал себя хозяин Кремля. Но чего не сделаешь ради успеха избирательной кампании…
В 11 утра президентский самолет приземлился в Моздоке. Здесь Ельцин объяснил цель своей неожиданной поездки:
Надо продемонстрировать, что Чеченская Республика в составе Российской Федерации, и нигде более.
В самом деле, слова словами, но когда президент вдруг появляется посреди мятежной республики собственной персоной это, наверное, убедительнее слов: он и не думает уступать сепаратистам, переговоры в Москве совсем не о том.
Из Моздока Ельцин отправился в направлении Грозного. Меры безопасности неслыханные (Басаев давно угрожал, что в случае приезда Ельцина в Чечню, он «там и останется»). В президентском кортеже около десятка вертолетов. Определить, в каком именно находится президент, невозможно. Параллельным курсом на предельно малых высотах летят штурмовые «вертушки», которым отдан приказ уничтожать все, что вызывает подозрения, в радиусе нескольких километров.
Слава Богу, все обошлось.
Первая остановка в одном из сел неподалеку от чеченской столицы. Здесь, прямо на публике, как он это нередко делал, в данном случае даже более картинно на броне БТРа, Ельцин подписал указ о повсеместном переходе военных на контрактную службу с 2000 года…
2000-й год позади, но повсеместной контрактной службы, мы знаем, как не было, так и нет. Так что этот ельцинский широкий жест остался предвыборным жестом.
Далее последовал перелет ельцинской армады в аэропорт Северный, расположенный на окраине Грозного.
В чеченской столице Ельцин встретился с «общественностью» и военными. «Общественность» «представителей чеченского народа» подвезли около полудня к блокпосту перед аэропортом. Здесь она прождала более часа, после чего ей позволили выехать на встречу с президентом.
Ельцин рассказал о договоренности, достигнутой накануне на переговорах с Яндарбиевым и предусматривающей прекращение огня, другие меры по урегулированию вооруженного конфликта в Чечне. Солдат и офицеров он поблагодарил за мужество и героизм, сообщил, что подписал указ о досрочной демобилизации «срочников» тех, кто прослужил полтора года, из которых полгода провел в горячих точках… Согласно другому подписанному им указу, к 1 июня должен быть опубликован проект договора между федеральными властями и Чеченской Республикой. По словам Ельцина, этим договором Чечне предоставляется максимальная самостоятельность: в ведении Москвы остается лишь армия, внешняя политика и некоторые другие вопросы. На обсуждение этого документа в Чечне отводился месяц.
Примерно в половине шестого Ельцин вылетел обратно в Москву.
Из простых жителей Грозного его пребывание в городе мало кто заметил. Большинство узнавало о нем разве что из теленовостей. Даже солдаты, проводившие накануне ночью тщательную уборку в аэропорту Северном, понятия не имели, по случаю чего они это делают.
«Ястреб», ставший «голубем»Хотя было очевидно, что с помощью этой двухходовой комбинации приглашения чеченской делегации в Москву и собственной внезапной поездки в Чечню Ельцин переиграл Яндарбиева, чеченцы были вполне удовлетворены переговорами. Или делали вид, что удовлетворены. А что им еще оставалось делать?..
В целом эти переговоры и в самом деле стали явным прорывом. Все убедились: с «бандитами», «террористами», «преступниками» можно встречаться и договариваться.
Многие тогда задавали себе вопрос: чем объяснить столь стремительную метаморфозу, случившуюся с Зелимханом Яндарбиевым? Человек считался крайне непокладистым, непримиримым, не идущим ни на какие компромиссы. Достаточно вспомнить его заявление сразу после гибели Дудаева: он не будет вести с Москвой никаких переговоров до тех пор, пока не выяснит, кто несет ответственность за смерть Джохара, война будет продолжаться, пока Чечня не станет свободной. И вот не прошло и сорока дней с момента гибели президента-генерала, а Яндарбиев уже в Кремле, как ни в чем не бывало беседует со своими злейшим врагом. Что, он уже нашел виноватых? Нет, конечно. Непосредственные организаторы и исполнители убийства Дудаева не названы до сих пор. Дело независимости Чечни не продвинулось ни на миллиметр.
