Онемевшие на мгновение от неожиданного визита теймуровцы пришли слегка в себя и возмущенно зароптали в предвкушении справедливого возмездия и хорошей драки, так кстати доставшейся им на закуску. Несколько любителей покрасоваться уже засверкали разнокалиберными стволами, хотя стрелять в подобную мелюзгу, конечно же, не собирались. Но до предшествующего кулачной расправе выяснения отношений дело не дошло. Рассекая и дробя воздух, в уши команды врезался истошный, отчаянный визг бесстрашного перед любой опасностью Теймура, продолжавшего держать на коленях мадам, все так же обхватившую его за голову. Теймур Кирия плевать хотел на вошедших визитеров, он продолжал вопить от ужаса и отвращения. И было от чего. Когда страстно смотрящее на него женское личико вдруг расплылось в торжествующей улыбке, широко обнажившей даже розовые десны, Теймуру стало немного не по себе. Он захотел оттолкнуть от себя Ирену, но сделать этого не успел. Очаровательные жемчужные зубки молодой женщины вдруг полезли из челюсти, превращаясь в страшные клыки, и были они безупречно настоящими. Как сталь ее рук и беспощадный, убийственный взгляд. Теймура Кирия сковал, связал первобытный, всепоглощающий страх, парализовал тело, оставив за ним лишь возможность кричать не переставая.
И тут же бесстыжие, ухмыляющиеся рожи незваных балконных посетителей преобразились в такие же точно дьявольские оскалы. Вурдалачьи маски вмиг рассыпались, рассеялись по комнате вокруг накрытого, разоренного стола и заметались, выглядывая и щерясь из-за спин. Началась самая работа. Ответственный ее момент на крайнем пределе внимания. В обезумевших мозгах вчерашних завсегдатаев дорогих клубов, робин гудов, привыкших защищать себя единственным доступным им способом, сработал независимый рефлекс. Теймуровцы принялись что было сил палить в мелькающие звериные морды, уворачивающиеся и утекающие, словно вода, не понимая уже, что, собственно, стреляют друг в друга, не чувствуя боли от попаданий в замороженных ужасом телах, пока не умирали от пуль, продолжая стрелять на последнем издыхании.
Когда без сил опустилась последняя вооруженная рука, Миша дал отбой. Тени тут же прервали свой полет и обступили командира.
– Вроде все готовы. Макс, будь добр, проверь. Никого, часом, не зацепило?.. Нет?.. Ну и слава Богу. Молодцы! Надо теперь аккуратненько выбираться отсюда. – Миша с отвращением оглядел свой изгвазданный пиджак и пошел к балконной двери. – Ирена, не забудь накинуть на дверь цепочку. И скорее, скорее...
– Сделала уже. Свечи гасить?
– Оставь, не надо. Сами догорят. Хорошо, что у пацанов стволы с глушителями, а то бы мы так дешево сейчас не ушли, – сказал Миша и перемахнул через перила. За ним поспешили остальные.
Внизу на стреме поджидал уже заскучавший Стас. Любопытных и зевак-постояльцев на его долю не выпало, и вахту охотник отстоял мирную. Чем был слегка раздосадован.
Доложившись хозяину, в третьем часу ночи стали расходиться. Миша направился было в свою гаражную мансарду, когда Рита остановила его, ухватив за рукав:
– К себе?
– К себе! – устало ответил ей Миша.
– А у тебя в сарае душ есть? Мне бы заодно и волосы отмыть! – Рита указала на слипшийся разноцветный колтун прически. – Так что скажешь – есть или нет?
– Есть. Все есть. И душ, и туалет, – опешил захваченный врасплох «архангел», еще более от того обыденного тона, которым было ему дано обещание сбывающихся надежд, чем от недвусмысленного подтекста Риткиного обращения.
– Тогда пошли? – Девушка взяла его за руку, как это делают на прогулке детсадовские малыши.
– Пошли, – не очень уверенно ответствовал ей Миша, еще не веря и опасаясь жестокого розыгрыша с ее стороны.
Но никакого розыгрыша не было. Было опьянение от головокружительного успеха операции, упоение своими новыми талантами и запах человеческой крови, еще не выветрившийся из ноздрей. И эти восхитительные ощущения силы и власти над людской жизнью и смертью, которые Ритке дал отчасти и Миша, и, уж конечно, именно он научил, как воспользоваться обретенными совершенствами. Оттого Ритка и определила себе немедленно разрешить их отношения в благоприятную сторону, тем паче что сама уже хотела замечательную Мишкину персону в свою безраздельную собственность.
На втором этаже каретного сарая для Риты и вовсе все было просто. Мишку она не стеснялась и уж тем более не боялась, как некогда хозяина. Напротив, видела, что кавалер ее и сам немного робеет подруги и нуждается в одобрении. Так, выйдя из вполне приличной душевой, где с трудом отскребла с волос въевшуюся гнусную краску, Рита обнаружила своего избранника смирно сидящим на краешке кровати все в том же грязном рабочем костюме и не решающимся раздеться. Пришлось брать дело на себя. Когда же Миша увидел и ощутил, с каким непритворным энтузиазмом любимая девушка стаскивает с него брюки, то устыдился своих сомнений и перестал быть деревянным болванчиком. Схватил Риту в охапку, целуя ее лисьеглазое личико, неумышленно грубо опрокинул на постель. Но Ритка только засмеялась и довольно сощурилась. Они завозились, словно глупые щенки, жадно и весело, незаметно для себя став частью чего-то большого и прочного, чего не смогли бы даже назвать. Рита, не задумываясь и не стесняясь, проявляла всю свою недюжинную эротическую фантазию, которой можно было теперь дать волю, Миша же просто следовал за подругой и был счастлив, как никогда. Но позже не удержался и спросил, хоть и не хотел:
– У тебя с Яном Владиславовичем все кончилось?
– Ага, все. Я ему не нужна, – без обиняков ответила Ритка, не находя теперь нужным что-либо скрывать. Сладко потянувшись, она перевернулась на бок, уютно устроившись на Мишином плече, и, засыпая, спросила: – Тебе же я нужна?
– Нужна, очень нужна... Ты моя родная! – Миша легонько поцеловал в макушку спящую уже девушку. – Отдыхай, мое солнышко, умница моя.
На следующее утро, ветреное и ясное, обеспокоенная Ирена Синицына, директор агентства «Красоты Босфора», тревожно стучала кулачком в дверь номера начальника охраны гостиницы и, добившись, чтобы ее наконец впустили внутрь, срывающимся голоском стала объяснять шефу безопасности причину своего беспокойства. Вот уже час с лишним как она, Ирена, не может добудиться своих подопечных, заказавших машины с эскортом для утренней прогулки. А клиенты ее и сами знаете кто такие, и на двери нет запрещающей таблички. Уж не случилось ли чего? Начальнику, отставному милицейскому полковнику, не очень хотелось вмешиваться, но некоторое рвение проявить все же стоило. И потому он отправился за Иреной на восьмой этаж исполнить свой служебный долг.
Через час у заднего входа отеля уже мигали синие маячки милицейских сирен, а из мадам вытрясали душу на предварительном дознании. Вытрясти что-либо полезное и удобоваримое пинкертонам не удалось, кроме имен вчерашних приглашенных девушек и заверения мадам, что лично она покинула московских гостей, когда те еще были в отменном здравии и отличном настроении. Но всерьез на показания мадам Ирены никто и не рассчитывал. Дело было престранное. Запертые изнутри на дверную цепочку, Теймур Кирия и его команда по совершенно невообразимой причине перестреляли друг друга. Причем огонь они вели не прицельно. А словно совсем спятили и палили во все стороны без разбора, будто по призракам. Что могло до такой степени свести с ума или до смерти напугать дюжих безжалостных бандитов, опера не могли даже предположить. Тем более в наглухо закрытом помещении. Балконную дверь всерьез не рассматривали. Во-первых, восьмой этаж, во-вторых, постояльцы окрестных номеров оказались людьми, безусловно, мирными и состоятельными, тем паче что никто из них не слышал особенного и подозрительного шума. Оставалось предположить бредовую идею, что в номер проникла специально обученная группа горных альпинистов, но непонятно тогда, почему деловые ребята открыли по ней столь ураганный огонь.
