она сперва очень удивилась, а когда он сообщил, что познакомит её с актрисой, обрадовалась. Она ожидала увидеть яркую красавицу, но на встречу пришла неброская женщина, уже немолодая, за сорок, но очень приятная и лёгкая в общении.
— Златочка, познакомься, моя дочь Диана, — встал из-за стола отец, а за ним поднялась и Диана.
— Злата Романовна, — тепло улыбаясь и не скрывая своего любопытства, разглядывала актриса Диану. — Очень приятно познакомиться.
— Мне тоже, — искренне заверила её Диана.
Тарас предложил выбрать угощение. Диана и Злата заказали по салатику, кусочку фирменного торта «Ивушка» и шампанское. Тарас же заказал себе антрекот с жареной картошкой и пиво.
— Так что же, Дианочка, тебя так заинтересовало в актёрской профессии, что стоило так папу пугать, — Злата мельком взглянула на Тараса, едва скрывая улыбку.
Диана прекрасно поняла, о чём она. Ведь был уже и разговор с братом, которого тоже отец взбаламутил.
— Мне для работы надо, — многозначительно посмотрела она на отца. — Брату собираюсь помогать, материалы для него собирать, он журналист, в «Труде» печатается. Ему уже одна девочка из Святославля помогает, ну а я чем хуже?
— Да? — удивилась Злата и перевела удивлённый взгляд на Тараса.
— Павел, ему как раз недавно восемнадцать стукнуло, — как о само собой разумеющемся подтвердил он.
— Ты не говорил, что у тебя есть такой талантливый сын, — с упрёком посмотрела она на него. — Восемнадцать лет… и статьи уже в такой крупной газете публикует…
— Не успел, Златочка, — ответил Тарас и зыркнул на Диану, мол, не до остальных детей сейчас.
— Люди не всегда хотят рассказывать о себе, о своей работе, о жизни, — продолжила Диана, когда Злата опять обратила на неё внимание. — А помочь начинающей актрисе войти в роль…
— А-аа, — погрозила ей пальцем Злата, — я поняла!
Тарас фыркнул, но ничего не сказал.
— Мне интересно, как у вас всё происходит? — продолжала Диана. — Пробы, грим, утверждение на роль, кто и как актёров подбирает? Ну, всё что должна знать настоящая актриса.
Злата начала рассказывать ей про грим, что это довольно суровая штука, приходится давать коже отдых при любой возможности. Про режиссёров и их помощников…
Тараса приятно поразило, что Диана серьёзно подготовилась к этой встрече с профессиональной актрисой. Она приехала с блокнотом и карандашом, и старательно записывала за ней все интересующие её сведения.
Конечно, Тарас сразу понял, что не ради Павла она это всё затеяла. Но его все же отпустило, он решил, что Диана все же не собирается идти в актрисы… Правда, тоже не очень и веселый вариант… Похоже, что эта информация ей понадобилась в связи с каким-то заданием КГБ. И как бы не во время очередного выезда за рубеж. Тарас начал переживать уже по этому поводу, но взял себя в руки и внешне никак свои переживания не показывал. Решил, что раз изменить уже ничего нельзя, то пусть, хотя бы, дочка получше подготовится к этой работе. Поэтому терпеливо слушал краем уха, о чём они говорят.
Злата рассказывала, что подбор актёров иногда превращается в задачу с тремя неизвестными. Хорошо, когда режиссёр видит в какой-то роли конкретного актёра, тогда перед помощником режиссера стоит задача уговорить его прийти на пробы. А если режиссёр видит некий абстрактный образ, а не конкретного человека? Тогда помощники с ног сбиваются, обшаривая театры в поисках соответствия режиссёрскому замыслу, вплоть до народных театров при домах культуры. Детей, так вообще, по школам ходят, ищут…
Они говорили и говорили. Хорошо, что в кафе на втором этаже, где они сидели, появилась инструментальная группа и стала играть джаз, а то Тарас совсем не знал бы, чем себя отвлечь от тягостных дум.
* * *
Часам к восьми пришёл Загит, принёс две сумки с едой с юбилея. Попросил освободить посуду, мол, ему надо назад вернуться. Мы с женой быстро всё освободили, я перекладывал, она мыла чьи-то кастрюльки, Загит вытирал и складывал обратно в сумки. Вскоре явился Трофим с похожим набором в двух сумках и тоже попросил освободить. Тут мы с женой уже озадачились, куда перекладывать? Свои кастрюли и ковшики уже были заняты, начали выкладывать еду в миски и салатницы.
Больше нам еды не приносили, слава богу. Когда пришли бабушка с Трофимом, с ними вместе к нам зашли Загит с Анной Аркадьевной узнать, какие у нас на завтра планы? Не рассчитываем ли мы на Загита? А то они хотят завтра съездить, посмотреть ему костюм к свадьбе.
— О, Паше тоже надо костюм, — воскликнула Галия. — Рубашки есть, а костюм всего один. А он в плечах сильно раздался. Еще чуть-чуть, и его надевать уже будет неприлично…
— Езжайте все вместе, — тут же предложила бабушка. — Мы присмотрим за мальчишками.
А мы ещё раньше договорились с Ахмадом, что отвезём стариков и кроватки двумя машинами.
— Тогда вам ждать придётся, пока мы вернёмся, — заметил я. — Потом только в деревню поедем.
— Ничего, подождём. На машине всяко быстрее, — ответил Трофим.
— И проще, — улыбнулась бабушка. — Езжайте, пока есть возможность.
Мы договорились выехать пораньше, чтобы к открытию быть уже там.
В воскресенье с утра Анна Аркадьевна привезла нас на Ленинский проспект в большой универмаг, который занимал весь первый этаж жилого многоэтажного дома. Назывался он ни много ни мало «Синтетика». Мне как-то сразу расхотелось там что-либо покупать, но женщины самоотверженно бросились в магазин, утягивая за собой и нас с Загитом. Сейчас время такое, что синтетика в моде…
Вещей было много и разных. Продавалось всё, от верхней одежды до блузок и рубашек. Пришли за мужскими костюмами, но обошли все отделы. Купили пальто Галие на весну. Анна Аркадьевна выбрала себе плащ. Загиту купили костюм. Себе я хотел выбрать только пиджак в неброскую клетку, а к нему подобрать однотонные брюки, несколько разных. Но по отдельности пиджаки не продавались, пришлось взять и костюм, и отдельно брюки. К счастью, не все было так пугающе, как название магазина. Нашел костюм из ткани с 55 процентами хлопка, помимо синтетики. И в брюках тоже, хоть сорок процента хлопка, но все же было.
— Брюки в клетку тоже можно носить с каким-нибудь однотонным свитером, — проговорил я, махнув рукой.
— Или с однотонной рубашкой, — подсказала Анна Аркадьевна, задумчиво глядя на меня. Даже
