Но Бог дал, Бог и взял… Дядя Драко не смог спасти ее. Клеменси умерла на его руках перед рассветом…
ГЛАВА 15
ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ
Хотя ничто не может повернуть назад тот час
Когда появляется трава и распускается цветок
Мы не будем сожалеть, просто найдем
Силы в том, что осталось позади…
«Ода. Намек на безнравственность». Уильям Вордсворт
Я никогда не прощу Николасу смерть Клеменси. А какое выражение лица было у дяди Драко, когда, как только забрезжил рассвет, они вместе с папой, войдя через боковую дверь и сразу же поднявшись в нашу с Джерритом комнату, чтобы их не увидели слуги, наконец, пришли в южную башню.
Мы с Джерритом уже давно спали. Рэнсем, наш сын, лежал между нами, чтоб не упал с постели. Мы еще никак не решались положить его в колыбель. Чуть раньше заходила на цыпочках мама, чтобы посмотреть на малыша. К нашему разочарованию она сказала, что папа и дядя Драко не могут навестить нас прямо сейчас, так как им необходимо срочно уйти из дома.
Никто не знал, что случилось, было известно только, что папа оседлал одну из чендлеровских лошадей и помчался в дождь сломя голову, а дядя Драко чуть было не прибил Реншоу. Но, все равно, никто даже не спросил почему, и не вмешался, когда, быстро вернувшись в дом, дядя Драко вытолкал сумасшедшего в его сторожку. Больше в ту ночь они не появлялись.
Что-то подсказывало мне, что для дядюшки эта ночь была чудовищной. Я на всю жизнь запомнила, какое у него было лицо в тот момент, когда он, посеревший от горя, разбудил нас с Джерритом. Мы ведь ожидали, что он будет радоваться рождению моего сына. На своих больших, сильных руках Драко держал ребенка Клеменси, крошечного и беспомощного. У меня вдруг появилось нехорошее предчувствие, и я сразу же полностью проснулась. Мне стало необычайно трудно дышать. Я в ужасе схватила руку Джеррита.
Но дядя Драко молча стоял, ничего не говоря о ребенке. Что-то подсказывало нам не спрашивать его ни о чем. Он так и стоял, пока вместе с папой не убедился, что я и Рэнсем чувствуем себя хорошо, а уже потом сообщил о трагической смерти Клеменси. После его слов я долго плакала. Ведь за несколько последних недель, объединенные нашей беременностью и общей тайной, мы с Клеменси почти подружились. Девушка была так одинока и испуганна, поэтому я старалась почаще заходить к ней. Мне кажется, что ей становилось немного легче, когда она разговаривала со мной. Сейчас я просто не могла поверить, что Клеменси мертва. По иронии судьбы, ее ребенок был зачат в ту же самую ночь, что и мой, и родился с ним в одну ночь.
Погрузившись в мысли, я почти совсем забыла об остальных, но через некоторое время дядя Драко вернул меня к реальности. Он стоял, опустив плечи, его голос охрип от эмоций. Дядюшка тихо спросил:
– Ты знаешь, что такое расти незаконнорожденным ублюдком, Лаура?
Я уже тогда знала, что он давно хотел от меня. И сын Клеменси, по божьей милости родившийся вслед за моим в ту же самую ночь, значительно упростил планы дяди Драко. Конечно же, он не знал, что Клеменси умрет. Отец Николаса планировал отослать ее в Америку и содержать там до конца жизни, если только она отдаст ему на попечение своего ребенка. Все это делалось для блага дитяти, чтобы его не презирали, как незаконнорожденного. Клеменси согласилась. Таково было решение дяди Драко. Ее ребенок не должен был страдать, как он сам, за грех, даже не свой собственный. Если бы дядя только смог добраться до Ники, то заставил бы сына жениться на Клеменси, останься девушка живой, – или убил бы его, потому что несчастная умерла. Дядя Драко решил узаконить этого ребенка и придумал, как это сделать.
Сыновья Джеррита и Ники… будут воспитываться как братья близнецы.
Я вздрогнула от этой идеи, потому что мне казалось, что мы искушаем судьбу. Темные глаза дяди Драко смотрели на меня, как окна его души, и было в них столько боли… Казалось, он умрет, если я отвечу отказом. Его глаза говорили красноречивее слов. Ведь он, незаконнорожденный, столько выстрадал в своей жизни и теперь хотел уберечь от этого сына Ники, которого любил всем сердцем, с отцом которого расстался из-за моей легкомысленной лжи. Как я могла отказать ему и лишить имени этого безымянного младенца?
Дорогой читатель, я не смогла.
С этого дня и на всю жизнь Родес стал моим сыном, как будто я родила его сама. А кто скажет, что это не так? Доктор Эшфорд, после того, как папа привез его назад к Клеменси, поклялся не говорить об этом никому. Джеррит, узнав, что он находится в сторожке, пошел к нему и сказал, что я все еще мечусь от боли, и что, возможно, родится второй ребенок.
– Близнецы! – даже не моргнув глазом, объявлял всем доктор Эшфорд позже. – Я так и подозревал, когда первый маленький проказник родился так рано. Женщины никогда не вынашивают близнецов полный срок, вы же знаете. А, кроме того, они поскорей хотят войти в семью Чендлеров.
Итак, я была спасена от стыда, что отдалась Джерриту еще до свадьбы, и все разговоры и сплетни были теперь направлены на бедную Клеменси. Мы предусмотрительно помалкивали, и поэтому всем сообщили, что она вдруг неожиданно появилась в сторожке, избитая и истекающая кровью, прося о помощи. Реншоу испугался и, по слабоумию, сразу не позвал хозяина, а к тому времени, как папа вернулся с доктором, было уже поздно. Хотя доктор авторитетно и заявил, что все равно, не смог бы ей ничем помочь. Дядя Драко же сделал все, что сделал бы сам доктор Эшфорд для ее спасения.
В деревне поговаривали, что, вероятно, у нее был любовник, который попользовался ею, избил и выгнал. Но что еще можно было сказать? Не они ли всегда утверждали, что, в конце концов, кровь заявит о себе и Клеменси Тиррел плохо закончит?
Как мне хотелось выцарапать им глаза за эти слова! Эти невежды не знали того, что было известно нам с Клеменси. Что значит – вырвать у кого-либо сердце и разбить его вдребезги вместо того, чтобы лелеять!
Но я уже ничего не могла сделать для бедной девушки, кроме, как надлежащим образом похоронить, и любить ее сына, как своего собственного. Итак, Рэнсем и Родес стали близнецами и, по мере того, как они росли и развивались, мы с Джерритом начинали забывать, что один из них был сыном Ники. И, правда, мальчики, будучи кузенами, действительно были похожи друг на друга так, что сходили не только за братьев, но и за близнецов. К счастью, Родес совершенно не был похож на Клеменси. Он был черноволосый, с темными глазами – один к одному Чендлер, как и Рэнсем. Поэтому, у нас с Джерритом здесь не было никаких проблем.
Мне показалось, что муж полюбил меня еще сильнее за то, что я приняла, как своего, сына его брата. Наша совместная жизнь стала прекрасной, как никогда. Дни проходили в радости и любви, мы еще больше сблизились. Именно тогда, мне кажется, я действительно начала влюбляться в Джеррита.
