Ориентация стран постсоветского пространства зависит от субъективных представлений, вырабатываемых господствующими элитами у власти. Смена одного президента на другого в каждой отдельной стране может развернуть внешнюю политику на 180 градусов. Яркие примеры этого — Украина и Молдова. Об изменении курса Киева только что говорилось. Пока в Молдове у власти были коммунисты, Кишинев вел дружескую политику по отношению к России. В 2010 году место у руля заняло прозападное руководство, и отношения между обеими странами драматически ухудшились. В таких обстоятельствах точный прогноз, в каком направлении движется постсоветское пространство, невозможен. В 2015 году, к примеру, Януковича может снова сместить Тимошенко, тогда Украина опять переметнется на сторону Запада. Беларусь без Лукашенко точно так же способна найти убежище на Западе. Драматические перемены когда-нибудь произойдут и в Средней Азии. Президенты — выходцы из советского прошлого, после своего выбывания могут быть заменены совершенно другими политиками. Правда, там прозападные фигуры менее вероятны, скорее можно ожидать исламские силы или вовсе китайских вассалов.
Россия почти не имеет влияния на Южном Кавказе. Грузия практически является союзником США и после 5-дневной войны 2008 года вышла из состава СНГ. Со всех сторон обхаживаемый из-за своих обширных энергоресурсов Азербайджан между делом стал достаточно силен, чтобы вести независимую политику по отношению к России и Западу. На Южном Кавказе царят два территориальных конфликта. Грузия в результате военного нападения на Россию потеряла две своих мятежных провинции — Абхазию и Южную Осетию. Эти автономии скорее всего обречены десятилетиями жить в том же статусе, что и Северный Кипр, который уже 40 лет существует «де факто», однако «де юре» признается только Турцией. Снова выжать Россию из Абхазии и Южной Осетии точно не относится к приоритетным задачам западной политики.
Во втором случае — конфликте в Нагорном Карабахе — вопросы безопасности энергоснабжения кажутся причиной желания США, ЕС и Россия оставить этот территориальный конфликт в замороженном состоянии. Ожесточенные споры между Арменией и Азербайджаном, претендующим на обладание Нагорным Карабахом, не утихают. По старому международному праву Карабах однозначно принадлежит Азербайджану, у которого его 20 лет назад насильственно отобрала Армении. Однако по новому истолкованию международного права, согласно которому право народа на самоопределение может быть поставлено выше территориального суверенитета государства (пример — Косово), Армения получает в руки весомый аргумент. Резня армянского меньшинства, произошедшая в Азербайджане в последние дни существования Советского Союза, привела к тому, что оно больше не хочет жить в азербайджанском государстве и видит своей защитницей именно Армению.
Новый «шелковый путь» или одностороннее движение в Китай?
Кто блокирует южно-кавказский коридор? — Кто добывает полезные ископаемые в Каспийском море ? — Торговля как на базаре — США как покровитель — ЕС как сторонний наблюдатель
С одной стороны, Запад и Россия заботятся о стабильности на Южном Кавказе. Россия видит в Азербайджане стратегического партнера по международному газовому бизнесу. В то же время Южный Кавказ является для России важным коридором в Иран. По новой железной дороге российские товары должны доставляться к Индийскому океану. Армения — военный союзник России, и Москва не имела бы ничего против, если бы в будущем газопроводы из Азербайджана в Турцию проходили не только по территории Грузии, но и через Армению. Запад, со своей стороны, так же не собирается игнорировать Армению. Когда оба заклятых исторических врага — Турция и Армения в 2010 году начали совещаться по поводу открытия своих границ, повеяло свежим западным ветром. Армения, изолированная со всех сторон, получила бы доступ в ЕС через Турцию, а Запад через Анкару мог бы укрепить свое влияние на Южном Кавказе. Однако жесткое требование Армении, выдвинутое по отношению к Турции, сделать официальное признание вины за 100-летней давности геноцид, завел все переговоры в тупик. Азербайджан не согласится с потерей Нагорного Карабаха. Если потерянный в войне против Армении регион не будет возвращен с помощью переговоров, Баку угрожает военным ударом. Годами Азербайджан инвестировал львиную долю своих доходов от экспорта нефти и газа в собственное вооружение. Для Запада — это ужасный сценарий, так как именно через Южный Кавказ должен проводиться столь важный для энергоснабжения газопровод «Набукко». Возникла бы серьёзная угроза энергетической безопасности Запада. Без стабилизации Южного Кавказа Запад также не сможет проложить современный Шелковый путь в Среднюю Азию.
Томас Кунце, руководитель офиса фонда имени Конрада Аденауэра в Узбекистане, уверенно и элегантно ведет свой внедорожник по пыльным улицам Ташкента. Он с удовольствием везет своих прибывших из далекого Берлина гостей на обед. Стоит конец октября, но еще можно сидеть на улице в маленьком дворике с плещущимся фонтаном. Разумеется, Кунце заказывает плов — национальное блюдо этой страны — сочное мясо, приготовленное с красноватым рисом. Это любимый ресторан Йошки Фишера — утверждает хозяин.
Здесь будет «высиживаться» план газопровода «Набукко». Фишер, как известно, лоббирует этот проект. Сразу же после обеда все идут на конференцию с участием дочери президента страны. Около 100 человек, в основном молодых узбеков, с нарастающим волнением следят за тем, как руководительница нового внешнеполитического «мозгового центра» Гульнара Каримова отстаивает свою позицию в рамках дискуссии о политическом будущем Средней Азии с немецкими экспертами.
Хотя Средняя Азия территориально не расположена между Россией и ЕС, она все равно является яблоком раздора. Там, на территории величиной с ЕС, живут 53 миллиона человек. Средняя Азия по большей части состоит из пустынь и непригодна для жизни. Пять среднеазиатских стран: Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан — после неожиданного обретения независимости в 1991 году стали самостоятельными функционирующими государствами. Это не было само собой разумеющимся, потому что, в отличие от Южного Кавказа, здесь не существовало традиций национальной государственности, и Средняя Азия, окруженная Каспийским морем, высокими горами, Китаем, исламским экстремизмом и Россией, не имела выхода на мировые рынки. С одной стороны, этот регион всегда был периферией, а с другой, по этой территории проходил знаменитый Шелковый путь, просуществовавший вплоть до открытия морского пути в Индию, который вытеснил его и стер Среднюю Азию с карты мира на целых 500 лет. В эпоху колонизации две мировые империи — Великобритания и царская Россия — вели спор за доминирующее положение в этом средоточии трех мировых культур. Вскоре после развала царской России в 1917 году Средняя Азия получила шанс политически интегрироваться в возродившийся после колониального времени Средний Восток, но большевики не уступили это бесценное мусульманское сокровище. Только после Второй мировой войны было по-настоящему оценено стратегическое значение Средней Азии для энергоснабжения. Советский Союз признал ископаемые энергетические запасы Каспийского моря стратегическими резервами и не стал добывать их. Поэтому длительное время не существовало трубопроводов для транспортировки нефти и газа из Средней Азии. После развала СССР Запад поразился изобилию энергоресурсов и сырья в Каспийском регионе и тотчас нацелился на гигантские резервуары сырья. При этом он угодил в конфронтацию с Москвой, рассматривавшей каспийские ресурсы как свою собственность.
Среднеазиатские государства остро конкурируют между собой — за доминирующее положение, кредиты, энергоресурсы и воду. Конфликтный потенциал здесь выше, чем на Балканах. Государственные границы базируются на искусственном разделении времен СССР. Движимый дьявольским планом Сталин протянул их произвольно через этнические поселения: ведь тогда любая попытка высвобождения из СССР должна была вызвать кровавые конфликты в различных этнических группах. Долина Фергана, расположенная в точке пересечения трех стран — Узбекистана, Киргизии и Таджикистана, считается самым взрывоопасным треугольником мира.
Будущее среднеазиатского региона пока неизвестно. Российское влияние однозначно сокращается, но, все равно, пока остается самым сильным по сравнению с другими внешними игроками. Элиты власти Средней Азии все еще в большинстве своем имеют советское прошлое и поддерживают политические связи с Москвой. В экстремальном случае среднеазиатские лидеры могут рассчитывать на реальные гарантии безопасности и защиту своих режимов только от России. Правда, в 2009 году российская энергетическая гегемония там закончилась, когда местные производители за экспорт своего газа затребовали у Москвы плату в соответствии с мировыми ценами. Россия уступила, чтобы по меньшей мере таким образом еще некоторое время сохранять влияние в этом регионе. Но для этого Москва должна сильно постараться и создать там пророссийски настроенную новую элиту.
