поспешил ей на помощь.
– У меня только что был кошелёк! – визжала Маруза. – Давайте позовём патрульных и посмотрим, что скажут они!
– Патрульные прежде всего защищают свои собственные интересы! А твой прадедушка ведь президент жюри!
– При чём здесь это? Патрульные совершенно беспристрастны!
– Или, точнее, более пристрастны к одним и гораздо меньше – к другим, – вмешался Чарли. – А Мангустина к твоей пропаже не имеет никакого отношения. Дай ей спокойно работать, а я помогу тебе искать кошелёк, если хочешь. Наверное, он просто завалился за сиденья…
Увидев Чарли, Тибальд и Торус насторожились, но он всё ещё надеялся разрешить конфликт мирно. Маруза повернулась к нему и преувеличенно плаксивым голосом пожаловалась:
– Родители меня убьют, если я вернусь без кошелька!
– Ой-ой-ой, бедная-несчастная! – воскликнула Мангустина, которая была равнодушна к искусству дипломатии. – Остаётся только угостить их утешающими пирожными, чтобы они легче восприняли плохую новость.
– Патрульные, сюда! – завопила Маруза. – Здесь воришка!
– Серьёзно?! – возмутился Чарли.
– Родители меня убьют! – оправдалась Маруза.
Трое патрульных уже поднимались к ним с нижних рядов. Мангустину охватила паника.
– Нам лучше убраться отсюда, и побыстрее, – сказал Чарли. – Пока ещё есть шанс…
Но Мангустина не двинулась с места.
– Послушай, – обратилась она к Марузе, – скажи им, что ты ошиблась, и я отдам тебе половину выручки. Это приличная сумма, всё равно патрульные их бы прикарманили.
– Я хочу всё, – ответила Маруза, – и оставшиеся сладости тоже. Правда, Тибальд?
Тот с презрением отвернулся:
– Это твои дела, Маруза, мне не нравится, что ты позвала патрульных. Надо было самим разобраться.
– Ага, – подхватил Торус, – надо было самим задать им взбучку.
– Хотя, – добавил Тибальд, – когда покончишь с ними, отложи мне музыкальные заварные пирожные.
Мангустина, совершенно поникшая, сняла с шеи ремень и протянула сундук со сладостями Марузе, которая аккуратно поставила его на своё сиденье. В ту же секунду подошли патрульные:
– Что здесь происходит?
– Ложная тревога, извините, – сказала Мангустина. – Моя подруга только что нашла пропажу.
– Неправда! – воскликнула Маруза, жестоко скалясь. – Мало того что она ворует, так ещё и врёт!
– Что?! – еле выговорила Мангустина. – Мы же договорились… Ах ты…
Чарли напрягся. Как же ей помочь? А если он сделает только хуже? Вдруг он почувствовал, как что-то жёсткое трётся об его щиколотки.
– Жюстина?! – вскрикнул он, чуть не отпрыгнув. – Что ты тут делаешь?!
Крокодилиха радостно замахала хвостом, сбив с ног сразу трёх человек. Заметив, что у неё на шее висит свёрток, Чарли взял его и, развернув, прочитал:
«Суд принял решение провести слушание немедленно.
Чарли истец, поэтому его присутствие обязательно.
Срочно направляйтесь сюда, или слушание отменят!
Номер дела 8747».
Патрульные уже схватили Мангустину, и теперь она отчаянно вырывалась:
– Я не хочу, чтобы меня досматривали, я ничего такого не сделала!
– Держите её! Я должен проверить её кулон!
– Так, – выдохнул Чарли, приняв решение. Он подбежал к сиденью Марузы, на котором лежал сундук Мангустины, схватил его и вытряхнул содержимое прямо на патрульных и зрителей, которые очень удивились граду из сладостей.
– Эй, Жюстина, смотри сколько вкусняшек!
И к его великому облегчению, крокодилиха поползла по рядам, сея дикую панику. Патрульные, увидев, что она направляется прямо к ним, завопили:
– Чей это крокодил?! Дамы и господа, напоминаем: вы несёте полную ответственность за своих Спутников! – Они хотели сказать ещё что-то, но тут Жюстина сбила их обоих с ног.
Мангустина, воспользовавшись всеобщим хаосом, побежала к Чарли, и они бросились наутёк, пока Жюстина с удовольствием поглощала сладости, а заодно и деньги болельщиков.
– И ВОТ НАКОНЕЦ-ТО СЕЛЕСТЕН ДОБРАЛСЯ ДО СВОЕГО ПЕРВОГО ЯЩИКА! – продолжал громыхать голос комментаторши. – НО КАКАЯ НЕУДАЧА: В ЯЩИКЕ ОКАЗАЛОСЬ ЗАКЛИНАНИЕ ОСТОЛБЕНЕНИЯ! АНАСФЕМ МЕЖДУ ТЕМ ЗАВЕРШАЕТ ПЕРВЫЙ КРУГ СКАЧЕК, ДАВАЙТЕ ЕМУ ПОАПЛОДИРУЕМ!
Это было последнее, что услышали Чарли и Мангустина перед тем, как улизнуть со стадиона. И пока они со всех ног мчались по пустынным улицам Тэдема, Чарли объяснил ей, к чему такая спешка: их ждут в суде, и это очень срочно.
– Учителю Лину нужен только ты, – задыхаясь, крикнула Мангустина. – Беги! Оставь меня, мне надо отдышаться!
Ничего ей на это не ответив, Чарли просто схватил её за руку и потянул за собой.
Скоро, окутанное дымкой, с дорожками из розовых кустов и водопадами, показалось здание Академии.
– Сюда! – крикнула Мангустина, сворачивая в сторону от величественного здания. – Вход в зал суда – с торца здания!
Массивная бронзовая дверь с двумя створками была такой огромной, что даже с приличного расстояния можно было разглядеть фигуры людей под пытками, которыми она была украшена.
– Да уж, здесь с правосудием и вправду шутки плохи, – прошептал Чарли, переходя на шаг.
И тут, выставив вперёд руки с татуировками, готовые в любую секунду запустить в Чарли и Мангустину алгосами, путь им преградили двое патрульных.
– Нас вызвали! – поторопился объяснить Чарли. – Дело номер… э… – Он достал записку. – Дело номер восемь тысяч семьсот сорок семь.
Один из патрульных бегло заглянул в список, лежащий на высокой тумбе перед ними, и пренебрежительно фыркнул:
– А, фигурант дела. Почему опаздываем?
Второй патрульный налёг на дверь, дверь не поддавалась, но он сделал вид, что это не стоит ему никаких усилий. В конце концов ему пришлось несколько раз сильно ударить плечом по одной из створок, и когда та приоткрылась сантиметров на двадцать, он сказал:
– Давайте, коротышки, вперёд! И так пролезете.
Мангустина, извиваясь, с трудом протиснулась через узкую щель. Чарли же, не раздумывая, толкнул створку, и она открылась ещё сантиметров на тридцать. Петли ворот адски заскрипели, а глаза патрульных стали размером с блюдца.
– Да ладно, – тихо сказал Чарли с виноватым видом, – ведь самое сложное сделали вы…
Мангустина встала как вкопанная. Они оказались в огромном зале с чёрным полом и стенами, которые, словно длинными царапинами, были испещрены падающими с потолка узкими полосками света. На стене, напротив входа, висело огромное зеркало, визуально увеличивющее и без того огромный зал. Скамьи амфитеатра были полупусты. В зале было около тридцати человек – все, кто смог прийти. Из них человек семь-восемь сидели в первом ряду – это были старики в чёрном, с вышивкой в виде золотой лилии.
– Члены Академии, – шепнула Мангустина, заметив, что Чарли смотрит в их сторону. – Это не очень хорошо…
В центре зала за небольшой кафедрой стоял Учитель Лин и смотрел на Мангустину и Чарли, идущих вдоль рядов.
– Откладывать слушание не представляется необходимым, – сказал он наконец. – Истец только что явился в зал суда.
– Ну что ж, – взял слово судья, – раз уж этот молодой человек удостоил нас своим присутствием, то пусть подойдёт.
Чарли обратил свой взгляд на возвышение, где находилась
