Все они лгут! Или издеваются!
Хоть бы один оказался отрицательным! Как сговорились!
Слез не осталось – всю жидкость я потратила на проклятые анализы. Эмоции притупляются апатией, в голове гуляют сквозняки. Наверное, это побочные эффекты от моего нового «интересного положения».
– Беременна, – обреченно произношу вслух, закрывшись дома в туалете.
Смотрю на свое отражение в зеркале, опускаю взгляд на край раковины, где выложены в ряд разномастные тесты. От красных полосок, плюсиков и цифр с точным сроком рябит в глазах. Тяжело и протяжно вздыхаю. Надо уничтожить улики до возвращения мамы от родственников.
И придется рассказать обо всем Высоцкому. Подумать страшно, как он отреагирует. Не поверит…
Беру с тумбы телефон, задумчиво кручу его в руках, листаю список контактов, останавливаясь на лаконичном имени «Козлина». Заношу палец над дисплеем.
Как минимум, испорчу ему отпуск, что уже радует. Пока он там с Крис на солнышке, я здесь с его подарком под сердцем и тошнотой. Пусть тоже не расслабляется.
– Кобель блудливый, – шиплю в динамик.
Параллельно с гудками раздается звонок в дверь.
Не отключая телефон, бреду к выходу, беспечно бросив тесты в раковине. Знаю, что у мамы есть ключи, а значит, пришел влюбленный в нее сосед. В последнее время он у нас частый гость, однако в чувствах признаться никак не решается. Типичный мужик.
– Здравствуйте, дядь Вань, – выкрикиваю, поворачивая защелку. – А мамы нет. Может, попозже зайдете?
Распахиваю дверь – и ничего не вижу, кроме необъятного букета белых роз, припорошенного снежком. Дергаю кончиком носа, невольно вдыхаю сладкий аромат, перемешанный со свежестью мороза, и начинаю чихать. Бонусом к беременности я обрела аллергию по-Высоцки.
– Нет, Саш, – звучит безапелляционно и жестко. Мужской баритон я узнаю мгновенно. – Я и так чертовски долго тебя не видел, – шелестит с нотками тоски и нежности, но следующие вопросы убивают зачатки романтики: – Ну, что, остыла? Обсудим?
Высоцкий, ты все такой же грубый говнюк! Но как я соскучилась…
– Нет! – резко вскрикиваю, вспомнив об инсталляции в ванной, и негостеприимно захлопываю дверь перед носом опешившего мужа. – Нельзя!
Там же целая команда в полосатых купальниках готовится к заплыву в раковине! Надо срочно все тесты спрятать. Нельзя Высоцкого с порога такой новостью сбивать с ног – лучше сначала мягко подготовить. Для меня самой это шок, а для подозрительного критика, который всюду ищет подвох, и вовсе станет ударом. В конце концов, я должна признаться, что у нас была первая брачная ночь, а потом уже о пополнении в семье сообщать.
– Саша, открой! – рявкает Олег и бьет кулаком в дверь.
Поджав губы, отрицательно качаю головой, будто он может увидеть меня сквозь стены.
– Александра, мать твою!
Упрямый, я действую в твоих интересах! Берегу слабую мужскую психику.
– Сашенька, прошу тебя, – летит тепло и ласково, а у меня мурашки от макушки до пят от его бархатного голоса. – Прости… Правда, я ни в чем не виноват, – добавляет важно, сохранив верность себе и своему отвратительному характеру.
Делаю пару несмелых шагов, чтобы опять растерянно остановиться, закусив большой палец.
– Пижон самонадеянный, – шепчу с улыбкой, прислушиваясь к каждому шороху.
– Сашенька, – доносится тихо, а следом – глухой удар в деревянное полотно. Кажется, лбом. И как финальный аккорд: – Я люблю тебя.
Мне, наверное, послышалось? Высоцкий таких слов не знает…
Онемев от неожиданности, я застываю посередине гостиной, не в силах ни уйти, ни вернуться. Сияю как радиоактивная лампочка. Кажется, мной весь дом осветить можно в полярную ночь.
– Ладно, Александр-ра, сама напросилась! – рычит вдруг мой непредсказуемый муж.
Прочищает горло, а в следующую секунду…
– Я люблю тебя до сле-о-оз, – ударной волной раздается во дворе.
Он воет, как одинокий волк на луну. Протяжно, с приятной хрипотцой и едва уловимыми нотками угрозы. Будто загрызет, если не отвечу взаимностью. От громкого богатырского голоса в доме дребезжат стекла, а я чувствую себя одним из трех поросят, домик которого сейчас сдуют.
Сорвавшись с места, на всех парах мчусь к выходу. Острое дежавю режет по натянутым, как струны, нервам. То ли рассмеяться хочется, то ли заплакать, то ли завыть в унисон с мужем. Безумный день нашей свадьбы яркими картинками мелькает в памяти. Как поженились, так все идет наперекосяк!
– Каждый вздох как в первый ра-а-аз, – летит мне в лицо, когда я открываю дверь.
Мне никто никогда серенады не пел, но в исполнении Олега это – особое орудие пыток. На мгновение зажмуриваюсь.
– Высоцкий, ты свихнулся? Прекрати, иначе соседи полицию вызовут. И спасателей, и… – пытаюсь его перекричать. – О репутации подумай, вдруг заснимут.
Умолкает… Неужели сработало?
– Пле-вать, – чеканит по слогам, пожимает плечами и еще звонче заводит свою пластинку: – Лепестками белых ро-о-оз…
– Что мне сделать, чтобы ты заткнулся? – тяну умоляюще.
Запинается, выгибает бровь и посылает мне хитрую ухмылку.
– Впустить, простить… – берет секунду на размышления, чтобы выдать главное условие: – поцеловать.
– Последнее точно не заслужил! – фыркаю из вредности.
Бумеранг прилетает незамедлительно. Олег наказывает меня за непокорность, как умеет.
– Наше ло-оже…
С безжалостным шлепком накрываю его рот ладонью, а свободной рукой хватаю за ворот пальто.
Затаскиваю поющее тело в коридор и, опасливо осмотревшись, запираю за нами дверь.
– Фу-ух, – шумно выдыхаю, смахивая со лба несуществующую испарину.
Однако расслабляться рано... Крепкая хватка на моей талии, резкий рывок – и я врезаюсь в каменное мужское тело. Хватаю ртом воздух, но его тут же запечатывают жесткие губы.
Высоцкий сам берет свой законный поцелуй, показывает, кто в семье главный, а мне остается лишь покориться. Принимаю эти особые, колючие ласки и осознаю, как сильно мне их не хватало.
– Олеж-ж-ж, – шепчу в его губы, а он чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Поддевает подбородок пальцами, обволакивающе и довольно улыбается, а сам плавится, как бездомный котяра, которого накормили и обогрели.
– Да, Сашенька, – рокочет с непривычной нежностью. – Кстати, это тебе, – поднимает руку с охапкой роз.
Цветы оказываются на уровне моего лица, я делаю короткий вдох – и сразу же захожусь в судорожном кашле. Прикрыв нос, несколько раз подряд чихаю в ладони.
– Не знал, что у тебя аллергия.
– Я тоже… – растираю красный нос, а в глотке все щиплет и чешется, будто я пыли наелась. – Передалась по наследству кое от кого, – бубню с намеком, который Олег пока не поймет.
– Давай выброшу, – расстроенно размахивает букетом, как веником. Направляется к двери. – На мороз!
– Нет, жалко! – испуганно преграждаю ему путь. Опять чихаю. – Оставь. Только вазы такого размера у меня нет.
– В ванную отнесу, – не спрашивает, а ставит перед фактом.
Прокручивается на пятках, мельком осматривается и, зацепившись взглядом за приоткрытую дверь, брошенную мной в суматохе, широкими шагами идет туда.
– Нет, стой! – панически попискиваю.
Поздно…
Наблюдаю, как Олег склоняется над раковиной, включает воду – и тут же закручивает вентиль. Долго, задумчиво гипнотизирует тесты, берет электронный, вчитывается внимательно. Немного заторможено поднимает взгляд.
– Александр-р-ра! – рявкает на весь дом. – Это что?
*
* История Пети и его рождественского чуда – в книге "Как стать папой за 5 минут" https:// /shrt/t7xS
Глава 38
Олег
Дыхание перехватывает, и я грубым рывком ослабляю ворот рубашки, едва не оторвав пуговицы.
Небрежно бросаю в ванну чертов букет, из-за которого Сашка шмыгает конопатым носом, а сам упираюсь кулаками в край раковины.
Так много разных тестов… И все положительные.
Быть не может! Это уличная магия, а рыжая фокусница прячется за дверью.
