дверь и, наконец, услышав «войдите», толкнул ее створки.
В офисе все еще было несколько человек, которые отчитывались заместителю Ху; двое из них были членами специальной следственной группы. Увидев, как вошел Ван Сяньцзян, эти двое отвернулись. Он успел заметить неестественные выражения их лиц, поэтому продолжал спокойно стоять у двери, терпеливо ожидая.
После отчета о работе заместитель Ху дал указания по следующему этапу расследования. Несколько человек впереди него встали и попрощались. Знакомые поприветствовали Ван Сяньцзяна, и он кивнул в ответ всем им, по-прежнему не говоря ни слова.
Заместитель Ху посмотрел на него:
– Лао Ван, какое-то дело?
Сяньцзян подошел к столу:
– Отчет о проделанной работе.
– Какой работе? – нахмурился Ху.
– Дело о серийном убийстве от двадцать четвертого мая. – Ван Сяньцзян опустил веки. – Я – заместитель руководителя специальной следственной группы и отчитываюсь перед вами, как обычно.
Заместитель Ху какое-то время ошеломленно смотрел на него, но затем внезапно вздохнул, потер лицо и указал на диван в противоположном углу.
– Присядь для начала.
Ван Сяньцзян стоял неподвижно:
– Я всего лишь на пару слов.
– Лао Ван, я знаю, что ты сердишься. – Заместитель Ху развел руками: – Но что я могу сделать? Дела валятся на нас одно за другим. Я слежу за делом о незаконном обороте запрещенных средств уже больше полугода. Я не могу смотреть, как столько труда пропадает из-за нехватки рабочей силы. Мне придется перевести ваших людей – другого выбора нет.
– Понимаю. Революционная работа не делится на благородную и низкую. Конечно, мы не можем просто так оставить дела, которые можно раскрыть… – Сяньцзян все еще выглядел спокойным. – Дело в моих руках крайне запутанное, и никого нельзя в этом винить.
– Вы ветеран этой профессии, на ваших плечах и правда большая ответственность… – Ху приободрился: – Как продвигается дело?
– Есть некоторый прогресс. – Он положил несколько документов на стол. – Мы заново создали портрет преступника и фактически определили его зону нахождения.
– А? – Крайне удивленный заместитель Ху взял документы. – Есть ли какие-то новые улики?
– Нет. С помощью старых методов в сочетании с новыми идеями мы добились лишь небольшого прорыва.
– Вы и сын Тай Чжиляна – единственные, кто работает над этим делом?.. Как зовут этого парня?
– Тай Вэй. Да, мы единственные, кто сейчас работает над ним.
– Вы точно сможете это сделать, – Ху закивал. – Как я могу вам помочь?
– Теперь нам нужно провести тщательное расследование в этих районах. – Сяньцзян указал на листы. – Мне не нужны сотрудники бюро, но вы должны помочь мне отправить уведомление о совместном расследовании в филиал и полицейские участки. Лучше быть с ними построже – боюсь, люди на земле не привыкли напрягаться. – Следующую фразу он произнес более громко, акцентируя внимание на каждом слове: – Убийца, скорее всего, продолжит совершать преступления, и у нас не так много времени.
– Я обязательно помогу вам, – пообещал Ху: – Свяжусь с ними прямо сейчас.
– Хорошо; это все, что я хотел. – Ван Сяньцзян повернулся и направился к двери. – Пойду работать.
– Лао Ван, – снова позвал его заместитель. – Раз уж ты взялся за это дело, я устрою тебе повышение, прежде чем ты уйдешь на пенсию.
Сяньцзян улыбнулся:
– Как скажете.
* * *
Ма На все еще холодно относилась к учителю Чжоу, но, по крайней мере, больше не нападала на него. Что касается Цзян Тин, то самое большее, что сделала Ма На, – это бросила на нее злобный взгляд, но больше ничего не говорила.
Эти несколько дней репетиции «Дитя морей» шли гладко. Но если б Тин не обращала внимание на Ма На, то справлялась бы лучше.
После репетиции в полдень, когда учитель Чжоу выключил камеру, он выглядел вполне довольным.
– Все усердно потрудились! – Он хлопнул в ладоши: – Заберите свои костюмы, постирайте их и завтра принесите обратно.
Актеры один за другим закивали. Когда все вышли из гримерки, в руках они несли костюмы разных цветов и фасонов.
После того как Цзян Тин переоделась, некоторое время она сидела одна. Взяла алое платье, которое ей не принадлежало, и снова посмотрела на имя на этикетке. Тин не была знакома с девушкой по имени Су Линь – знала только, что та была в 4-й группе. Более того, они обе были одними из самых неприметных людей в школе. Не выделялись ни внешним видом, ни семейным происхождением, ни успеваемостью. Поэтому у них не было причин быть замеченными большим количеством людей – даже учителям трудно было запомнить их имена. Бо́льшую часть времени они молча заходили в класс, вели себя тихо, а затем так же молча уходили домой. Даже если подвергались притеснениям, выбирали между убежать и перетерпеть. Иногда у них появлялись несколько друзей того же пола, которые были чуть более болтливы, чтобы они не стали «какими-то девочками», которых никто никогда не вспомнит на встрече выпускников несколько лет спустя. Короче говоря, они не являлись частью красочных воспоминаний юности других людей, да и их собственная юность казалась ничем не запоминающейся. Они молча появлялись и молча исчезали. Это, вероятно, наиболее реальное их описание. Для тех подростков, которые провели с ними три года школьной жизни, единственным напоминанием, вероятно, будет взволнованное застенчивое лицо на выпускной фотографии.
Однако некоторые люди не оставят и этого последнего следа…
«Где же ты? Знаешь ли ты, что я надела костюм, который ты оставила, и приняла роль горничной С.?»
Обладая таким характером, Цзян Тин никогда не взяла бы на себя инициативу спровоцировать кого-то вроде Ма На. До сих пор она не могла объяснить, почему стояла перед человеком, который ударил ее, который снова и снова продолжал оскорблять ее, – и почему же согласилась на эту незначительную роль. Нельзя сказать точно, когда эта бешеная собака снова понесется за ней. Но Цзян Тин знала, что она должна была это сделать.
Потому что в этом темно-красном платье с белым кружевом, казалось, прячется душа другого человека…
Тин еще не понимала, какая удивительная штука судьба, каких людей она опутает своими цепкими щупальцами, пока они не станут связаны плотью и кровью.
Она только что вспомнила строчку из «Охотника»: «Бог устроил это…»
Цзян Тин, покачав головой, взяла платье и покинула гримерную.
* * *
Ян Лэ вышел из уборной, стряхнул с рук капли воды и пошел по коридору в класс. Повернув за угол, натолкнулся на Ма На, опирающуюся на перила и разглядывающую игровую площадку внизу.
Он опустил веки, желая поскорее избавить себя от ее присутствия. Но Ма На уже подошла к нему с улыбкой на лице.
– Ян Лэ, мне нужно тебе кое-что
