особенно его правая рука, державшая Ду Цянь за талию; еще чуть-чуть – и ее, казалось, сведет судорогой. Он танцевал неуверенно, обильно потея, и несколько раз неуклюже наступал Ду Цянь на ноги, постоянно извиняясь. Она лишь улыбалась:
– Всё в порядке, не торопись. – Затем подмигнула ему: – Просто купишь мне новую пару обуви – вот и всё.
Гу Хао тоже улыбнулся. Его мышечная память пробудилась – и танец стал намного более плавным. Стоило ему расслабиться, как в голову тут же хлынули всевозможные случайные мысли. В памяти всплыло произошедшее сегодня днем…
Исчезновение Су Линь было связано с человеком по имени Ма, а лишь у той единственной девочки в классе была фамилия Ма. Заметно, что эта девочка по имени Ма На избалована, тщеславна и жестока. В своей жизни она, вероятно, привыкла управлять другими и получать то, что захочет. Более того, судя по одежде и украшениям, ее семья довольно богата. В общем, похоже, что эта Ма На и является виновницей исчезновения Су Линь… До сих пор неизвестно, что эта девчонка с ней сделала. Должно быть, была какая-то серьезная травма, из-за которой Су Линь оказалась в безвыходной ситуации и так и не смогла вернуться домой…
Кома?
Из-за того, что ее личность не смогли определить, врачи оставили ее в больнице? Такая вероятность невелика. Больница немедленно вызвала бы полицию, и Тай Вэй наверняка узнал бы об этом.
Торговля людьми? Это тем более невозможно. Старшеклассница не могла бы так поступить, не говоря уже о том, что финансово обеспеченной Ма На это ни к чему.
«Тогда где же ты?»
Гу Хао ощущал себя все более подавленно: он прекрасно понимал, что чем дольше отсутствует Су Линь, тем скорее это может привести к какой-нибудь беде.
Удивленная Ду Цянь посмотрела на его мрачное лицо:
– Что случилось? Тебе нехорошо?
Хао, сразу придя в себя, поспешно ответил:
– Нет. Просто я пытаюсь найти то самое чувство…
– Уже очень хорошо. – Успокоившись, Ду Цянь прошептала: – Прежде ты танцевал так здорово…
Да, последний раз Хао танцевал с ней тридцать лет назад. В то время он и Тай Чжилян еще были молодыми людьми в расцвете сил, и Ду Цянь тоже была молода и свежа, словно цветок. В то время она действительно танцевала без устали, все время смеясь…
Гу Хао внезапно вспомнил сон, который видел некоторое время назад, и, невольно взглянув на Ду Цянь, обнаружил, что та безотрывно смотрит на него; казалось, в ее взгляде хранились тысячи слов. Запаниковав, он быстро отвернулся, только чтобы встретиться взглядами с учителем У, стоящим рядом со звуковым оборудованием. Ему показалось, будто он задумчиво следит за ними.
Ду Цянь предложила ему вращаться. Гу Хао повернулся на 180 градусов и снова посмотрел на учителя У. Тот уже отвернулся, наблюдая за другими и выглядя отрешенно.
– На кого ты смотришь?
– На учителя У. – Гу Хао улыбнулся. – Кажется, ты ему нравишься…
Ду Цянь издала странный звук, похожий на смешок, но также и на вздох.
– Не обращай на него внимания. – Она прижалась к Гу Хао. – Давай танцевать по-другому…
Он почувствовал покалывание от ее волос на своем подбородке, аромат ее тела, ударивший ему в голову, – и внезапно осознал, почему Ду Цянь просила его прийти на бальные танцы…
Глава 15
Винсент
11.06.1994, суббота, солнечно
После долгих раздумий я выбрала для сегодняшней записи в дневнике именно эту дату. Хотя уже за полночь, я описываю то, что произошло несколько часов назад.
Теперь мои биологические часы полностью восстановлены, и я начала жизнь с перевернутыми с ног на голову днем и ночью. Живя в канализации, этого очень легко добиться. Он же адаптировался к этому какое-то время, так как привык работать днем и возвращаться спать ночью. Однако я не хочу выползать на поверхность средь бела дня. Я уже убедила себя, что я здесь, поэтому дневное время мне не подходит – я не из тех, кто работает с девяти до пяти, от восхода до заката. Солнце принадлежит им, а ночь принадлежит мне и ему.
Ладно, признаюсь, я не «не хочу» – просто не смею.
На самом деле я однажды представила себе, что произойдет, если я встречу кого-нибудь знакомого. Они определенно стояли бы поодаль, внимательно всматриваясь, и после того, как убедились, что это я, закричали бы: «Ого, что с тобой произошло?» Они испытывали бы неприязнь ко мне, были бы удивлены, точно злорадствовали бы – и, возможно, немного посочувствовали бы.
Ну и что, если они и правда посочувствуют мне? Если они будут доброжелательны, то попытаются отправить меня домой.
А я не хочу.
Больше всего я боюсь встречи с Су. Боюсь увидеть их неловкие взгляды, почувствовать, будто какие-то фразы застряли в их горле после первоначальной радости и душераздирающих упреков.
Нас двое, но остаться может лишь один. Более десяти лет назад они позволили мне остаться лишь потому, что я родилась раньше брата. В тот самый момент, как я вышла из тела той женщины, у них уже не было времени убить меня – я даже могу представить выражение лица того мужчины, когда он увидел меня.
Поэтому я выбираюсь на поверхность с наступлением ночи. Ночь делит мир на две части, но для меня нет никакой разницы.
Ночь – пособник тьмы. Она обнимает меня и выскакивает из-под земли, когда чувствует, что я одинока. Ночной бриз сдувает смрад с моего тела, а мои глаза сияют, словно звезды.
Я не знаю, сколько людей в этом городе, похожих на меня, выбирают бродить по улицам ночью. Я, пожалуй, откажусь от яркого дневного пейзажа, а ночью буду возвращать себе утраченные территории. В этот момент я буду чувствовать, что нахожусь в согласии со всем миром и что мы спокойно сосуществуем.
Я одинока? Нет, у меня есть он.
Я уже привыкла к жизни под землей. По крайней мере, достаточно хорошо знакома со своим убежищем. Сухая земля, которую мы делили, была всего около 20–30 квадратных метров; поодаль, чуть глубже, располагался огромный цементный водосборник – глубиной около метра, со стоячей водой, в которой плавали нечистоты, из-за чего она была совершенно непригодной для использования. Также в углу находилась железная лестница, соединенная с трубопроводом наверху. Мне было очень любопытно узнать об этом месте побольше, потому что из этой трубы часто вытекала тонкая струйка воды. Но он сказал, что та труба давно засорена – вернее,
