труднодоступной, за голову моей матери или отца может внезапно объявиться награда. Тогда прайд взбунтовался бы, пытаясь защитить нас всех сразу. Их внимание и ресурсы были бы разделены. Помогут только две вещи — найти Алекса и узнать личность того, кто сделал заказ. Я надеюсь, что союзник Ника, хакер, сможет помочь с последним.
Доминик чёртовски ненавидел, что не мог этого отрицать, потому что в её словах был смысл. Тем не менее…
— Я тоже не хочу, чтобы твои родители оказались на линии огня, но я не могу согласиться, что будет лучше, если целью будешь только ты.
— Я не прошу тебя соглашаться с этим. На твоём месте мне бы это тоже не понравилось. Но у прайда больше шансов защитить меня, если я единственная, о ком им нужно беспокоиться. — Она приложила палец к его губам, когда он хотел возразить. — Оставь это. Выбирай сражения с умом. Это не то, в котором ты победишь, и я думаю, ты это уже знаешь.
Он вздохнул.
— Я несколько раз репетировал этот разговор в своей голове. Ты всегда отвечала так же, как только что.
Она пожала плечами.
— Я могу быть только той, кто я есть, Доминик.
Притянув её ближе, он запечатлел поцелуй на её губах.
— Тогда ты оставляешь мне только один вариант.
— Что это значит?
— Это значит, что у тебя совершенно новая тень. — Он улыбнулся. — Передай ей привет.
— Мне не нужно, чтобы за мной следили.
— Нет, не нужно. Но мне будет легче, если я буду держать тебя в поле зрения. Ты действительно ожидаешь, что я сделаю что-то ещё? Я очень доминантный волк, детка. Я защищаю то, что принадлежит мне, и стою рядом с тем, что принадлежит мне.
Она услышала несказанное: он уважал её уровень доминирования, и ему нужно, чтобы она приняла его взамен. И она не могла точно отмахнуться от этого, не так ли?
С её элементарным пониманием того, как работают доминантные перевёртыши, её кошка не ощетинилась из-за его потребности быть рядом с ней. На самом деле, кошка одобрила это.
— Тебе станет скучно.
Он нахмурился.
— Рядом с тобой никогда не бывает скучно.
— Это случится после того, как ты часами будешь просто сидеть в парикмахерской, ничего не делая.
— Присматривать за тобой — это не ерунда. Особенно когда это даёт мне душевное спокойствие. — Он провёл рукой по подбородку. — Мне все равно нужно ещё раз побриться. И разве не было бы здорово, если бы я был рядом, чтобы отвлечь членов прайда, когда они придут проведать и, возможно, будут суетиться вокруг тебя?
На самом деле, так и было бы.
— Что ты будешь говорить, когда они начнут спрашивать о наших метках? Что они и сделают, потому что все они чёртовски любопытны.
— Я просто расскажу им короткую версию — я очаровал, растопил и закрутил с тобой роман.
Она хихикнула.
— Закрутил роман. Верно.
— Эй, я могу быть романтичным.
— Конечно, — сухо сказала она, растягивая слово.
— Хорошо. — Он расправил плечи. — Розы красные, как и другие цветы. Сними трусики, мне просто нужно несколько часов.
— О, мой Бог.
Он усмехнулся.
— Шучу, шучу, вот хороший роман. Розы красные, подходят невесте. Лягте на спину и широко расставьте ноги.
Она встала, качая головой.
— Тебе ничем не поможешь, правда, ничем.
— Да, я знаю. — Схватив её за рубашку, он притянул её обратно к себе на колени. — Я ещё не закончил с этим ртом.
***
Позже в тот же день Мила подняла руку, чтобы постучать в парадную дверь своих родителей, но затем остановилась.
— Быстрое предупреждение: мои дяди… ну, они не ненавидят моего отца. Они просто ненавидят то, что он женился на их сестре и не переехал в Россию. Но это означает, что они могут быть придурками по отношению к нему. В основном это Айзек. Ему нравится притворяться, что папы там даже нет. Конечно, папа просто думает, что все это жалко, но это может сделать разговор за ужином неловким.
Доминик погладил Милу по затылку.
— Детка, бабушка Трея считает своим долгом оскорблять большинство женщин в нашей стае почти за каждым приёмом пищи — я всё знаю о неловкости.
— Мои дяди могут тебя немного огорчить, поскольку они снобы, когда дело касается других пород. Они уважают только себе подобных.
Он пожал плечами.
— Для меня нет разницы, нравлюсь я им или нет.
Мила не могла представить, что им не понравится Доминик — он мог расположить к себе кого угодно. Он весь день торчал в парикмахерской. Теоретически, её должно было раздражать, что он постоянно наблюдает за ней и занимает место. Это было не так. Тем более что он всегда угощал всех кофе, разбирался с любыми членами прайда, которые совали нос в не в своё дело, и не пытался у неё под ногами, пока она работала.
Она ожидала, что он станет беспокойным и начнёт заниматься всякой ерундой, чтобы развлечь себя, но он казался достаточно счастливым, чтобы просто бездельничать и болтать с людьми. И наблюдать за ней так, что у неё закипала кровь. Ему также было весело загонять её в угол и целовать до смерти во время перерывов.
Повернувшись к двери, Мила как раз собиралась постучать, когда она распахнулась.
Валентина улыбнулась.
— Вы здесь.
Она провела их внутрь и расцеловала в обе щеки, подняв большой шум из-за Доминика. Закатив глаза при этих словах, Мила повернулась… и обнаружила, что заключена в крепкие объятия.
— Дядя Исаак, — приветствовала она с улыбкой, похлопав его по спине.
Широко улыбаясь, он держал её на расстоянии вытянутой руки.
— Моя маленькая Милена! Такая красивая, прямо как твоя мать.
Брови Доминика приподнялись.
— Милена?
Исаак нахмурился, глядя на него.
— Это хорошее, сильное русское имя.
Сергей притянул её ближе, его
