«Ой-ой», – в тон ему подумала Олечка, чувствуя, как «лучик» начал что-то выделять. Его оргазм наступил очень быстро, ей даже показалось, что эрекция даже не успела стать несгибаемой. «Вау, – думала она, нежно целуя Лёшу в лоб. – Интересное развитие сюжета!» Как вдруг новая сногсшибательная идея заискрилась у неё в голове. Оля сбросила трусики и села «пусечкой» на его лицо. Алёша послушно подключил язык, но девушка хотела другого.
Выгнувшись так, что ему пришлось выставить вверх подбородок, она принялась тереться «пусечкой» об него. Ольга не догадалась взять ему бритву – и двухдневная щетина пребывала в той стадии жёсткости, когда уже не колется.
Алёша же наслаждался открывавшимся зрелищем снизу вверх, как двигалась Оля, как зрело внутри неё удовольствие. В экстазе она едва не переломила ему шею, но всё обошлось. «И мне больше не нужно стесняться своей сексуальности. Я – его женщина. Навсегда!»
Ещё несколько часов он приходил в себя, переваривал свою новую роль. «Игрушки в её руках. Или ногах? – он вспомнил щёками сладкий плен её бедер. – Быть пленником у неё между ножек даже вкуснее…»
Оставаясь один в незнакомой квартире, он упорно боролся с депрессией. Отсутствие звонков с работы угнетало. Звонить самому – значило нарваться на плохие новости. Интернета не было. Смотреть телевизор быстро надоело. Читать что-либо он просто не мог.
«Интересно, в чём смысл? Зачем Ольга держит меня здесь? – Алексей попробовал поискать положительные моменты. – С сексом всё понятно. Ей нельзя. Со мной уже перебор. Вместо жгучей страсти остались нежность и умиротворение. Осознание того, что любимый человек рядышком. А всё-таки здорово, что мы спим вместе. В одной кроватке, под одним одеялом», – Алёша вспомнил, как нравится ему, просыпаясь, класть голову на Олечкину подушку, слушать её дыхание, её запах.
«Она удивительна. Я никогда не видел её разозленной. Сердитой видел, а злой нет. Это значит, что любые сложности между нами мы сможем преодолеть. Ведь в будущем неизбежны разочарования друг в друге, когда эйфория страсти пройдет. Но она умница. Мы оба терпимы к будущим недостаткам друг друга. И мы сумеем пройти сквозь невзгоды. Прощая друг друга. Я верю в это. До чего же я её люблю!»
«Нет, я бы один повесился. И то, что она совсем не говорит о работе, тоже важно. Ей словно всё равно, что я “слетел с пьедестала”», – Алексей вспомнил фразу жены, и тут же её забыл. Дальше должна была последовать мысль о дочке, которую было чудовищно жаль.
Алёша смотрел на свою картину. «А ведь она меня к жизни возвращает», – первое время он тупо пялился в неё часами. Видимые недостатки раздражали его. Он пробовал их исправлять и даже получил удовольствие от результата, но творчество стимулировало свежие идеи. В результате он начал рисовать заново. Второй черновик ему понравился очень. Но теперь у Ольги было время позировать, и он забросил черновик, обложился её фотографиями и сделал несколько эскизов портретной части картины. Снова взялся за кисть. «Расту», – с удовольствием подумал он.
«А ещё я всё время вкусно накормлен, – Ольга всегда тащилась от того, с каким аппетитом он ел её стряпню, и с азартом импровизировала новые вкусности. – Если б она предложила нанять кухарку – сбежал бы в тот же день! – и он застеснялся этой своей мысли: – То есть мои чувства к Олечке настолько непрочны? Фу!»
2003 год, 23 октября, четверг, вечер.
– Смотри, что я тебе купила! – с трусиков на Алёшу смотрели забавные рожицы слоников. – Нравятся?
«Это для неё так важно?» – Алексей скрыл недоумение:
– Нравятся. Симпатичные.
– Это теперь будет Наше. Понимаешь? – её глаза смотрели так, что не любить эту женщину в такой момент было просто невозможно.
– Да. Я так тебя люблю! Спасибо тебе.
Ольга действительно радовалась своей находке, как ребёнок.
Они гуляли по Новому Арбату, когда Алексей вдруг увидел две пушистые ёлочки. Схватив Ольгу за руку, затащил между ними и притянул к себе:
– Олечка! Я тебя очень-очень-очень люблю! Выходи за меня замуж!
Ольга растерялась. Никакой подготовки не было, всё произошло так внезапно. Радость туманила мозги: «Но мы ведь ещё оба не развелись», – и она не нашлась, что ответить. Попробовала отшутиться, но умолкла на полуслове, поняв, что Алексей просчитал её реакцию. Зато глазки Оли светились благодарностью – и её распирало от невысказанного.
В кафе они пили глинтвейн, а он ласкал своими длинными пальцами красную салфетку. Олечка понимала, что надо поговорить, но игра его пальцев сбивала с толку. Ещё не зажившее нутро попробовало сладко потянуться, пофантазировать, но тут же болезненно дрогнуло.
– Пожалуйста, не надо! Ты меня и так на всех совещаниях изводил своими пальчиками – с мыслями не могла собраться. И теперь тоже! – её упрек звучал шутливо, но в серых глазах читалась мука.
– Скажи, зачем?
Он не стал договаривать, но в этом коротком вопросе отразилось всё, что происходило с ними эти дни и ночи, всё, о чём они хотели, но не решались поговорить. Уж очень разительно изменилось Олино поведение после Яузы и больницы. Она боялась, что он начнёт говорить о разрыве, который почти состоялся по её инициативе… Но всё-таки…
– Алёшенька! – её голос прозвучал торжественно, и Оля смутилась. – Я просто поняла, что… За любовь надо бороться! Если есть кто-то наверху, кто свёл нас вместе, то это же не просто так произошло. Ведь эта наша связь – она же что-то большее, чем просто «динь-динь»? Правда?
– Да, я тоже такое чувствую. Когда ты рядом, меня не покидает ощущение, что я всё делаю правильно, ты как будто уверенность в меня вселяешь. Чем бы я ни занимался. Мне это очень дорого.
Теперь его глаза смотрели вкрадчиво, словно он боялся, что сказал лишнее.
– Алёшенька! – ей захотелось встать со своего места и прижаться к нему: «А почему нет, мы же стоим?» Оля подошла и обняла Алёшу. – Я деток хочу! От любимого мужчины. От тебя, – она стала говорить сбивчиво, сквозь распахнутые куртки они ощутили тепло друг друга. – Ведь с тем, что в первый раз не получилось, я же не смирюсь…
– Да, – ответ Алексея прозвучал твердо: «Она согласна».
– Мне так хочется собираться всей семьей у камина и читать деткам книжки…
– Да!
Ольга сладко вздохнула о своей мечте:
– У нас будут продвинутые детки!
– Как ты!
– Как мы!
Им обоим захотелось вылететь из кафе навстречу холодному осеннему ветру.
– Я уже подала на развод.
– Ты знала, что я сделаю предложение? – Олины глаза посмотрели на него смешливо и снисходительно одновременно: «Конечно, знала». Но ответ прозвучал серьёзно: – Да нет. Просто по-любому отношения со Стасом уже не склеить. Чего цепляться за штамп в паспорте? – и про себя додумала: «Конечно, если захотеть, можно помириться, но зачем?» Она снова вспомнила цитату из фильма «Непристойное предложение».
