— Большой город. Его будет трудно контролировать, — проговорила Эльза, теребя в руках захваченный из отеля немецко-русский разговорник.
— Ничего. Мы справимся, — без особой уверенности ответил обер-лейтенант. Ему так и чудились страшилища, таящиеся в темных провалах выбитых окон, в безлюдных кварталах. Но они, как дети в опасной игре, шли и шли вперед. Пустынный квартал, фабричная постройка, за ним — дома, дома и дома.
Разговорник не понадобился: закоулки Москвы были совершенно безжизненны, если не считать немецких патрулей.
Одно из зданий — темно-красное, хорошо сохранившееся, с целыми стеклами — отчего-то притянуло взгляд Эриха. Он подошел к двери в подъезд, открыл ее.
— Посмотрим, что внутри?
Эльза кивнула.
Они поднялись на второй этаж, увидели несколько добротных деревянных дверей. Бауэр наугад толкнул одну — она отворилась.
В квартире было тепло. Не иначе дом подключен к системе центрального отопления, которую сейчас спешно реанимировали техники. Вполне немецкая квартира — фотографии хозяев на стенах, паркетный пол, патефон на столе.
Эрих покрутил ручку, поставил иглу на пластинку. Женский голос по-русски нежно и трогательно запел о белом шиповнике.
«Для любви не названа цена, лишь только жизнь одна, жизнь одна, жизнь одна...»
Обер-лейтенант хотел перевести слова для своей спутницы, но увидел в ее глазах слезы — она все понимала. Обняв девушку, Эрих послушал песню, а потом взял Эльзу на руки и понес ее в спальню. Там девушка сама начала страстно целовать его. Пусть вокруг этот страшный город, пусть впереди кровь, мгла и смерть — сейчас они вместе, и этот вечер их. Двое в брошенной квартире принялись срывать с себя форму так яростно, словно она жгла их кожу.
* * *
На торжественную церемонию фюрер не прибыл. Даже рейхсканцлер не явился. Не было ни победного парада, ни салюта. Короткий строй бойцов явно терялся посреди обширной Красной площади. Бауэр даже почувствовал себя уязвленным: если верить кинохронике, торжества по случаю вступления в Париж выглядели куда помпезнее.
Поблескивая моноклем в правом глазу, прямой, как штык, генерал-фельдмаршал в шинели с малиновыми отворотами медленно двигался вдоль шеренги, пристально всматриваясь в лица. После вручения награды он крепко пожимал очередному счастливцу руку, звонко щелкал каблуками своих кавалерийских сапог и провозглашал приветствие столь громко, что эхо начальственного вопля еще с минуту гуляло между Кремлем и длинным зданием ГУМа.
— Лицо знакомое, но никак не могу вспомнить, кто это, — шепотом пожаловался Эрих стоящему справа Коху.
— Вальтер фон Рейхенау, — одними губами ответил майор, указывая глазами на скрещенные жезлы генерал-фельдмаршальского погона. — Тот, что в 40-м взял Париж. Он командовал 6-й армией до Паулюса.
После окончания церемонии всех участников пригласили на банкет в уже знакомую Бауэру «Москву», но Эрих задержался, дожидаясь Эльзу. Она подошла к нему минут через десять — как всегда, деловая и собранная.
— Как дела? — поинтересовался Эрих.
Фройляйн Вернер продемонстрировала безымянный палец левой руки. На нем плотно сидело серебряное кольцо с рунами и черепом.
— Какое изящное... Я представлял его чуть побольше... Это ведь Totenkopfring — «Мертвая голова»?
— Одна из высших наград СС. Только что получила его в Георгиевском зале Кремля из рук начальника Главного управления имперской безопасности обергруппенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха.
— Поздравляю!
— Спасибо. А где твой Железный крест?
Эрих потряс коробочкой с наградой и жестом фокусника материализовал в руке пару капитанских погон.
— Тогда поторопитесь, капитан, — девушка улыбнулась. — Нас вызывает герр Хаусхофер. По слухам, он может быть одновременно везде и нигде. Но это не означает, что он привечает опаздывающих.
Эрих кивнул. Хоть к Хаусхоферу, хоть на расстрел — лишь бы с ней, лишь бы вместе. Имя показалось ему знакомо: кажется, Фогель говорил, что она его протеже.
* * *
Быстрым шагом Эльза прошла мимо мавзолея. Какой-то офицер СС, вышедший из темного провала и расположившийся на сорванной гранитной двери, словно в этом было особое удовольствие, приветливо помахал ей рукой. Сердце Бауэра ревниво кольнуло, а Эльза, махнув в ответ, презрительно фыркнула:
— Люди Зиверса. Гробокопатели, воображающие себя некромантами.
Эрих слегка расслабился.
Обогнув кремлевскую башню, они оставили по правую руку приютившую их гостиницу и двинулись вдоль кремлевской стены. Здесь Бауэр еще не был, но, похоже, девушка хорошо знала дорогу — непонятно только, откуда. Успела проведать своего покровителя с утра? Хорошо изучила карты? Или была в Москве прежде? Почему бы и нет. Несколько лет назад рейх и Советы сотрудничали...
— Куда мы идем? — спросил Эрих.
— В Кремль.
— Но мы же стояли рядом с воротами!
— Разве они были открыты? — раздраженно бросила Эльза, но потом смягчилась и объяснила: — У меня нет пропуска для тех ворот. Представители Аненербе контролируют другие.
— Но у тебя нет пропуска и для них?
— Конечно. Но там меня пропустят.
* * *
В Кремль вошли по мосту, прикрытому с боков зубчатыми бойницами. Эльзу пропустили беспрекословно, как только она продемонстрировала свой перстень, к Эриху вопросов тоже не возникло. Прошли мимо Царь-пушки и Царь-колокола — тщеславных и глупых русских символов. Обогнули колокольню Ивана Великого и Архангельский собор, из которых солдаты уже выносили и грузили в автофургоны золотую церковную утварь.
— Стоп! — широкоплечий офицер с горжетом полевой полиции на груди предупреждающе вскинул руку, но, разглядев петлицы Эльзы, поторопился отступить в сторону. Пять шагов и снова «Halt!». Второе кольцо оцепления, состоящее из солдат элитной моторизованной дивизии «Великая Германия», капитан и штурмбанфюрер миновали тоже без затруднений, но у входа в Благовещенский собор, куда, судя по всему, и направлялась Эльза, маячила еще и третья преграда — спешенные рейтары кавалерийской дивизии СС.
— Профессор здесь? — обратилась Эльза к рейтарам.
Парень с тремя квадратными «шишечками» в петлице — унтерштурмфюрер СС — вышел навстречу девушке, вскинул руку в приветствии и, как показалось Эриху, без должного уважения к званию дамы спросил: — К самому?
— Да, — бросила Эльза.
— С вами? — кивнул он на Бауэра.
— Конечно.
— Герр Хаусхофер в курсе?
— Под мою ответственность.
— Пропустить, — приказал унтерштурмфюрер.
За сводчатым проемом двери пахло затхлостью и табачным дымом. Под суровыми взглядами нарисованных на стенах русских святых два десятка эсэсовцев аккуратно что-то паковали в длинные кофры. За иконостасом обнаружился приличных размеров ход вниз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
