хватило, после нескольких стопок желание бегать и скакать у мужиков напрочь пропало. Один я не пил, очень уж негативно отношусь к выпивке за рулем, а уж когда везешь детей и жену, то особенно. Не дай бог в аварию попадешь, и с кем что случится, никогда себя же не простишь… Все будешь думать, что этого не было бы, если бы трезвым был.
Солнышко припекало, кто сидел, кто уже полулежал. За разговорами и анекдотами время шло быстро.
Женщины выбрали рядом место, где побольше тени и застелили для малышни целых два покрывала. Галия с Инной улеглись по краям головой к одному углу, а нас с Петром уложили головами к другому углу. У детей получилась целая арена для игр, а мы получили возможность спокойно полежать и поговорить.
— У нас в институте вольнонаёмные служат, — рассказывал Пётр. — Хотел отца своего пристроить, он же программист, как раз то что надо бы… Но без московской прописки его не берут. Так обидно. Пока они квартиру в Караганде на дом обменяют, пока дом продадут, пока здесь кооперативную квартиру найдут или дом, вакансия сто раз уйдёт…
— А что ж ты молчал? — с досадой спросил я его, поднявшись на локте. — Придумали бы что-нибудь…
— Что? — посмотрел он на меня обречённым взглядом. — Я его хотел к нам прописать, так мне руководство не позволило.
— Правильно, у вас жильё служебное, — на автомате ответил я. — Вакансия ещё открыта?
— Не знаю. А какая разница?
— Большая. Безвыходных положений не бывает…
— А что тут можно сделать? Я уже и так думал, и так… У нас тут родни нет. Его и прописать-то не к кому…
— А дом в деревне? — напомнил я. — Это же ближайшее Подмосковье, вполне сойдёт для трудоустройства.
— А разве так можно, не к родственникам прописываться?
— Не знаю. Но узнаю в понедельник. А ты узнай, свободна ли ещё вакансия?
— Ну, ладно, — приободрился зять. — Думаешь, ещё не всё потеряно?
— Уверен. В конце концов, это же не последняя вакансия у вас в институте. Закрыли эту, откроется другая. Если уж ты уговорил отца перебираться в Москву, то надо просто начинать и делать.
— Там же ещё сестра моя с мужем и детьми, — поморщился с досадой Пётр. — Она боится ехать, как она говорит, в никуда…
— Ну, в общем-то правильно боится… Можно понять. Короче, давай мне полный состав семьи, у кого какое образование, опыт работы. А я буду думать, куда кого можно пристроить… Хотя бы кого-то одного из них устроить на служебную площадь, квартиру двухкомнатную… Им же хватит? А там вы свою трёшку в Караганде в деньги обратите и здесь что-то купите, можно будет со служебной квартиры и съехать, если работа совсем уж не будет нравиться.
— А что это за работа со служебной двушкой? — заинтересовался Пётр.
— Буду выяснять нюансы. Точно знаю, что в ЖЭКах дают… Скорее всего, и еще где-то такое есть. Будем думать, будем искать.
— Ладно. Спасибо за помощь!
— Не за что, пока что.
Остаток дня пробалдели на воздухе, часам к шести вечера появились комары. У малых стали появляться красные пятна на месте укусов. И мы с женой решили ехать домой.
— Дальше будет хуже, — объяснил я. — Тут же река рядом, а у комаров в мае-июне самая активность.
Санька Жариков тоже начал капризничать, не понимая, что происходит.
— Всё, тогда перебираемся в квартиру, — распорядился отец, но мы с женой всё равно начали прощаться. Нам же ещё Дилю сегодня провожать.
Вернулись домой. Марат приехал к нам сильно заранее и ещё часа полтора у нас тусил. Настроение у него было такое себе, скучает наш Ромео по Джульете…
Отвлекал его расспросами о планах на поездку в Ленинград с Аишей и её родителями. Посоветовал ему купить или взять в библиотеке путеводитель по Ленинграду и окрестностям и составить план посещения.
— Не пожалей времени, распиши прямо по дням, куда вы поедете и что будете смотреть, какой музей или парковый ансамбль. А в идеале ещё и позвонить туда, убедиться, что они не закрыты на какую-нибудь реконструкцию. И уточнить, как у них с билетами, а то, может, надо заранее забронировать? Не стесняйся, говори, что организуешь турне иностранцам, которые будут в СССР в частной поездке. Сделаешь все красиво, произведешь благоприятное впечатление на потенциальных будущих родственников. Повысишь свои шансы на то, чтобы получить руку Аиши.
Марат так озадачился, что попросил лист бумаги и записал за мной все эти фразочки про частную поездку и прочие.
— Для солидности, — пояснил он в ответ на мою улыбку.
Диля, слушая наш разговор, опять поглядывала на нас с Маратом очень странным взглядом.
Пришли Алироевы и Анна Аркадьевна. Наступило время ехать на вокзал и все потянулись на улицу. Мальчишки наши уже спали, и мы с женой тоже вышли во двор.
Диля со всеми попрощалась, а ко мне подошла к самому последнему.
— Спасибо тебе, — прошептала она мне на ухо, — мне стало очень спокойно за своих близких, как ты появился в их жизни.
Она чмокнула меня в щеку, и поспешно села в машину к Марату. Стоял и думал над её словами, глядя им вслед. Приятные слова от женщины, которую я очень уважаю…
В воскресенье собрались все вместе с Алдониными и с Алироевыми и отправились в нашу триста третью школу голосовать. Анна Аркадьевна была одна. Загит после дежурства пойдёт с Маратом голосовать по месту прописки в общаге ЗИЛа.
Шли целыми семьями, и стар, как говорится, и млад. Нарядные дети не шалили и чинно шагали рядом с родителями. Музыка орала из динамиков возле школы на всю улицу, подчёркивая торжественность момента. Возле школы встречались нарядные соседи, раскланивались, обменивались любезностями. Внутри школы традиционно работал буфет, стояла очередь за пирожками. Само голосование не представляло из себя ничего особенного, в бюллетене стояла всего одна фамилия по нашему городскому округу, так что думать особой необходимости не было. Насмешила инструкция «Оставьте в избирательном бюллетене фамилию ОДНОГО кандидата, за которого Вы голосуете, остальных вычеркните». Трудно было сохранить каменное выражение лица после такого, но я как-то смог. Вот это, я понимаю, задача на сообразительность!
Наш единственный депутат был выдвиженцем от нескольких трудовых коллективов района. Как я понял, если бы эти трудовые коллективы
