После капитуляции Франции эмигрантское правительство перебралось в Лондон. По его указке на территории Польши действовала Армия Крайова, о которой будет идти речь дальше. Лондонское правительство и спровоцировало варшавское восстание.
Побудило его к этому опасение, что после изгнания гитлеровцев Польша станет народной.
Ведь к моменту восстания Советская Армия и борющееся с ней плечом к плечу Войско Польское уже освободили третью часть польских земель на востоке страны. На этих территориях рождалась новая Польша. Был организован демократический орган Национального фронта Крайова Рада Народова, принявшая в числе других декрет о создании Армии Людовой.
Правители из Лондона, зная, насколько силен у польского народа дух сопротивления оккупантам, призвало варшавян к восстанию, надеясь захватить политические и стратегические позиции в столице до вступления в нее Советской Армии. Поэтому не удивительно, что вопрос о восстании не был согласован эмигрантскими властями с командованием советских войск.
Восстание вспыхнуло. Возглавлял его командующий Армией Крайовой Бур-Комаровский.
На борьбу поднялись тысячи.
Рядом встали люди, придерживавшиеся различных политических взглядов — коммунисты, которые прекрасно понимали политическую игру лондонских авантюристов, и те варшавяне, кто слепо верил «лондонцам».
На страшные бедствия обрекли польские буржуазные заправилы из Лондона население Варшавы.
Я позволю себе привести выдержки из дневника польской школьницы Ванды Пшибыльской, которая вела свои записи с первых дней восстания[15].
«7 августа 1944 года. Немцы начинают сильнее атаковать и бомбить так, что все время город горит, а некоторые районы просто стоят в огне. Запасы продовольствия тоже постепенно начинают иссякать…
8 августа. Уже прошла неделя Восстания. Планы сорвались, потому что кто из нас или из солдат предполагал, что это продлится дольше, чем 2 — 3 дня. А тем временем стало иначе — ничего не поделаешь — воля божья. Может быть, хоть теперь, спустя неделю, что-либо изменится и придет к нам свобода, засверкает перед нами блеском и золотом самых прекрасных лучей солнца. А пока сегодня положение немножко поправилось. Самое важное, что нет бомбардировки. Сегодня тишина. Она нам очень приятна после вчерашнего непрерывного рева бомб, но в то же самое время действует на нервы. Почему ничего не происходит? Что означает эта необыкновенная тишина? Подумать, до чего теперь нервозная жизнь. Трудно что-нибудь делать. Живем нервами. Хотя лучше всего было бы заняться работой, но все же ее очень трудно выполнять. Иногда бывают такие минуты, что буквально ничего не можешь делать. Все время думаешь только об одном и… буквально сходишь с ума.
24 августа. Наши отразили несколько немецких атак и прежде всего захватили несколько немецких позиций. В том числе костел св. Креста, где немцы защищались. Бой шел внутри костела. Костел разрушен. А под конец немцы его подожгли. Жалко, это был такой красивый памятник старины. В костеле содержались пленники-поляки и даже дети. Так что прекрасно все удалось, потому что они были спасены. Погода чудесная. Светит солнце. На небе — ни одного облачка, синева, чудесная синева неба. Сейчас моим самым большим желанием было бы, пожалуй, полежать немножко на зеленой траве, вообще посмотреть и посидеть «на лоне природы». Как чудесно было бы очутиться где-нибудь над рекой или потоком, чтобы можно было выкупаться, поплавать или полежать в лесу. Вообще, как хорошо было бы отдохнуть. Я бы так хотела, чтобы можно было, когда все это кончится, выехать на время в деревню, в отдаленную и тихую (может быть, даже «заброшенную»).
Сегодня мне вспомнилась школа, мои подруги, и я думала, увидимся ли мы когда-нибудь. Я очень хотела бы, чтобы так было. Но будет ли?
Я так тоскую по учебе. Мне бы так хотелось, чтобы сейчас были уроки. Или в крайнем случае какая-нибудь работа. Но ничего, пусть только все это кончится и буду работать.
28 августа. Я не писала уже три дня, но после того, что я пережила, мне трудно даже сегодня писать. Был ад. Это началось в субботу. Уже с самого утра нас забросала снарядами «рычащая корова»[16]. И тогда уже стало страшно. Просто трудно себе представить что-либо подобное, а еще труднее пережить. Началось прямо с нашего дома… «Коровы» не раз уже и до этого «рычали», довольно далеко, не было даже громких взрывов, но все это было пустяком по сравнению с этим чудовищным пеклом. Первый удар застиг меня в столовой. Очень трудно повторить теперь, что я тогда почувствовала, ведь это произошло в несколько секунд, но все же постараюсь описать. Делается невероятно темно, словно в самую темную ночь, и огонь, несущийся с силой воздушной волны. Поднимается какая-то страшная пыль и дым, который дышит, кругом грохот, а во всем этом все летит и кружится. Мебель ломается и переворачивается, кирпичи, потолок и разные другие вещи — все летит и падает на голову, весь дом летает. Делается такое, что не знаешь, где находишься, что с собой сделать, в какую сторону бежать. Наконец, когда минут через пять пыль осела, квартира выглядела страшно. Все грязное и вообще поломанное. А люди выглядят еще хуже.
Когда я посмотрела тогда на лица всех, то, честное слово, мне сделалось так страшно, что, вместо того чтобы плакать, я начала смеяться. Все были похожи на негров или трубочистов, которые только что вышли из трубы. После этого утреннего взрыва, который повредил и наш дом (разрушил третий этаж), они уже повторялись непрерывно до самого вечера. Так что все время сидели в убежище. Но в убежище немногим лучше переносили все это, чем в квартире. Все тоже дрожит, и пыль поднимается такая, что мы вынуждены были делать себе маски из мокрой марли, которую накладывали на нос и рот. Тогда можно было немного вдохнуть воздух, а без марли невозможно было выдержать. Так мы сидели весь день в убежище, а в это время возле нас и над нами валились дома. Свалился также и тот дом, который был против нас, где жили солдаты. Они сидели в квартирах, а их засыпало. Спаслось только четверо, а всего их было 40, а еще вчера вечером там было так весело, пели, играли, и уже на второй день… что поделаешь! Но как же тяжело… Вечером, когда я на минуту вышла из убежища, я увидела страшную картину: кругом развалины. Вокруг ни одного целого дома и… нет также и моего. Все разрушено, развалено. Весь двор завален развалинами и балками. Как все это страшно! Какая потрясающая картина!
Ночь вроде будет спокойной, так что мы легли спать (конечно, в подвале). Однако долго нам не пришлось спать. Ночью грянуло известие, что горит соседний дом. Сделался страшный переполох, но в конце концов погасили этот пожар. Для меня эта ночь была страшной. Мы спали в подвале на полу. Ужасно. К тому же я отвратительно себя чувствовала. Я устала за этот страшный день. Ушибла руку, которая страшно болела. Ведь днем я чудом спаслась от смерти, потому что раз «корова» встретила меня во дворе. То, что я тогда пережила, уже никакими словами не сумею описать. На мне загорелось пальто. К счастью, я еще не совсем потеряла голову и сбросила пальто, а когда уже это сделала, потеряла сознание. Это просто чудо, что я уцелела.
