чувств, но и символическим способом изображения реальности — чего-то такого, что никто из нас не может постичь до конца.
— Великолепно, — прошептал Йоно.
— Каждый из нас вносит свой вклад в понимание жизни с помощью красоты, которую мы создаем, — тихо добавил Рембрандт.
— Да, — отозвался адмирал. Он взял верхнюю правую руку Евтерпы и поднес ее к губам.
— Пора идти! — напомнил Норби.
— Так скоро? — отозвался Йоно, как эхо, повторив слова Евтерпы.
Она посмотрела на него:
— Наверное, каждая жизнь — это часть музыки реальности, которую мы все разделяем. И мы с вами…
— Мы с вами… — завороженно откликнулся Йоно.
— Уходим немедленно! — завопил Норби. — Джефф, твой уик-энд уже почти закончился, и, если мы опоздаем в Космическую Академию, у тебя будут неприятности.
— До свидания, Евтерпа, — произнес Йоно. — Встретимся как-нибудь в другой раз.
Норби прикоснулся к руке Джеффа.
«Давай вытащим его отсюда, пока Космическое управление снова не осталось без своего главного руководителя».
Джефф и Норби сопроводили Йоно на «Гордость Марса». Войдя в рубку, адмирал опустился в кресло и тяжело вздохнул:
— Знаешь, Джефф, наверное, нам не следовало рассказывать Евтерпе о том, как ее другое «я» хотело оставить девочку у себя. Мы неравнодушны друг к другу, и, насколько мне известно, Другие умеют перестраивать ДНК таким образом, чтобы у двух совершенно разных видов появилась возможность…
— Адмирал! — Голова Норби до упора выползла из корпуса, глаза широко распахнулись. — Что у вас на уме, сэр?
— Харрумпф! Ничего… совсем ничего. Чисто интеллектуальные отвлечения. Норби, летим ко мне домой, на Марс.
— Но я должен вернуться на дежурство в Академию, — запротестовал Джефф.
— Мы проведем на Марсе лишь несколько минут, кадет. Я должен вернуть сестре семейную реликвию и объяснить, что… э-э-э… в результате исследования выяснилась иная причина ее возникновения.
— Может быть, сначала стоит убедиться, что реликвия у вас, адмирал? — поинтересовался Джефф, указав на сейф.
— Великие звезды! — воскликнул Йоно. — А что, если история снова изменилась, и ее там нет? Я боюсь открывать сейф. Ты уверен, что видел реликвию в руках у предводительницы племени, когда покидал прошлое?
— Да, сэр. Она пыталась вручить бивень мне, но я отказался. Дело в том, что на основании бивня не было вырезанного рисунка, который есть на вашей реликвии.
— Норби, открой сейф. — Адмирал беспокойно сцепил руки. — Мне нужно успокоить нервную систему. Рембрандт прав: путешествия во времени — опасная вещь.
— Вот она! — радостно объявил робот, распахнув сейф.
Йоно поворачивал бивень то так, то эдак.
— Проклятая штука выглядит точно так же, как в тот момент, когда я положил ее в сейф! Как ты думаешь, Джефф?
Осмотрев реликвию, юноша кивнул:
— Совершенно так же, сэр.
Норби металлически хихикнул:
— Люди вообще не отличаются особой сообразительностью. Реликвия выглядит точно так же, потому что мы стали частью древней истории. Вернее, я стал ее частью.
— О чем ты болтаешь? — взревел адмирал.
— Во-первых, я вошел в историю, когда кончик бивня мамонта обломился от удара по моему корпусу.
— Но, Норби, это было лишь в той истории, которую мы создали своим путешествием в прошлое, — возразил Джефф. — В реальной истории воины племени могли убить того мамонта или найти его скелет и взять бивень.
— Мамонт был жив, когда мы исчезли. — Йоно озадаченно нахмурился. — Однако сейчас бивень выглядит точно так же, как у меня дома.
— Говорю вам: я вошел в историю! — гордо заявил Норби. — Я являюсь неотъемлемой частью этой реликвии!
— Чушь, — взорвался адмирал. — В реальной истории обломок бивня передавался из поколения в поколение, пока не перешел к русскому космонавту, двоюродному прапрадеду Вины Грачевой.
— Взгляните еще раз на основание бивня, — попросил робот.
Джефф изучил рисунок. Силуэт в форме полумесяца и таинственная точка-звездочка были такими же, как раньше. Внезапно он ахнул и повернул бивень, не отрывая взгляда от полумесяца. Когда выпуклая часть бивня была повернута кверху, точка располагалась прямо над дугой полумесяца.
— Ты прав, Норби. — Юноша неожиданно рассмеялся. — Неплохой временной парадокс, верно?
— Кадет, прошу вас объясниться! — произнес Йоно рокочущим басом, напоминавшим раскаты грома.
— Все очень просто, адмирал, — жизнерадостно сказал Норби. — После того как мы с Джеффом вернули маленькую девочку в ее родное племя, та женщина была так потрясена моим появлением с неба, что вырезала мою шляпу на основании вашей реликвии.
— Невозможно, — пробормотал адмирал, внимательно рассматривая резьбу.
— Очень похоже на то, — заметил Джефф.
— Что ж, придется поверить на слово, — Йоно убрал реликвию в карман своего кителя. — Мне даже думать не хочется о временных парадоксах, имевших к этому отношение. Только прошу вас: не рассказывайте моей сестре! Если ей хочется думать, что это звездочка и полумесяц, пусть думает. Остается лишь доказать ей, что Вина права и реликвия фактически принадлежит семье Грачевых.
— Удачи вам, адмирал, — сказал Джефф.
— Мне она понадобится, — хмуро отозвался Йоно.
Глава четырнадцатая
САМЫЙ ДЛИННЫЙ УИК-ЭНД
— Проклятого дворецкого так и не починили, — недовольно проворчал адмирал, распахнув парадную дверь своего дома.
— Если бы мы остались здесь вместо того, чтобы болтаться во времени и пространстве, я бы мог починить вашего робота, — заметил Норби.
— Уик-энд был очень увлекательным, — возразил Джефф.
— Норби прав: лучше бы мы остались здесь. — Йоно прошел в холл и прикоснулся к деревянной статуэтке из древней Африки, стоявшей на полочке вместе с другими раритетами.
— Вы бы никогда не встретились с Евтерпой, — напомнил юноша.
— И не увидел бы, как сияло ее лицо, когда она слушала музыку моих предков, — подхватил адмирал. — У меня было множество предков, Джефф, и я люблю их всех.
— Я очень рад, сэр.
Йоно оттеснил Джеффа назад и первым вошел в гостиную. Два женских лица удивленно повернулись к нему.
— В чем дело, Борис? — Иви. поставила на столик свою чайную чашку. — Почему ты вернулся?
— Наверное, он все-таки решил поговорить со мной, — проворковала Вина и похлопала по кушетке, приглашая Йоно сесть рядом с ней. —
