Норби. Ты бы все равно не смог остановить того мамонта, а теперь все закончилось благополучно, и я только рад, что провел двое суток на доисторической Земле. Но что произошло с тобой? Ты доставил ребенка к Рембрандту?
— Да. Девочка все еще там, и…
— Поскольку нам все равно нужно забрать ее, то Рембрандт может вылечить рану Джеффа, — перебил Йоно. — Уж наверное, у него найдется что-нибудь получше пневмопластыря из клиники Космического управления. Чем раньше мы попадем к нему, тем лучше.
— Думаю, нам не стоит этого делать, адмирал, — возразил робот.
— Почему же?
— Мне кажется, история уже изменилась.
— Из-за того, что мы побывали на Земле времен палеолита?!
— Скорее всего. История изменилась прежде, чем я появился на корабле Рембрандта. Когда я попал туда… это было ужасно. Мне едва удалось бежать!
— Норби! — воскликнул Джефф. — Что ты несешь?
— Я появился из гиперпространства прямо в обсерватории корабля. Рембрандт был там, и я объяснил ему, что мы виноваты в нападении мамонта на ребенка, или виноваты в спасении ребенка, которому следовало умереть, или….
Йоно застонал:
— Теперь мы никогда не доберемся до истины! Мы даже не знаем, нужно ли возвращать девочку ее родному племени или нет!
— А может быть, дело вовсе не в девочке, — медленно произнес Джефф, испытывая тяжкое, гнетущее чувство. — Может быть, мы с адмиралом сделали что-то неправильное, пока жили в деревне. Что-то, изменившее историю… но, Норби, ты ведь так и не объяснил, как история изменилась!
— Сейчас объясню, если вы не будете перебивать. Рембрандт сказал, что попробует вылечить ребенка, но, когда я по ошибке поблагодарил его на земном языке, он непонимающе посмотрел на меня. Затем появились две мощные машины, похожие на ящики со множеством щупалец, и схватили меня. Я спросил Рембрандта, что это значит, и он ответил, что подозревает меня в путешествиях во времени.
— Но он же знает об этом, — изумленно пробормотал Джефф.
— В том-то и дело. Рембрандт вообще не узнал меня! Он заявил, что я должен предстать перед трибуналом Других, так как они осуждают путешествия во времени. Они собирались выяснить, кто я такой и не представляю ли я опасность для них.
— Не понимаю. — Йоно покачал головой. — Как же тебе удалось бежать с корабля Рембрандта?
— Я застиг врасплох роботов-охранников, втянув свои конечности в корпус, а потом переместился в гиперпространство, где они не могли догнать меня. Либо Рембрандт потерял память, либо история изменилась. Вы понимаете, что это означает?
Адмирал помассировал свою лысину:
— Так или иначе, Рембрандт не помнит либо тебя, либо нас всех. Возможно, в этом новом временном ответвлении человеческая цивилизация так и не доросла до космических путешествий. Но ведь мы находимся на борту настоящего космического корабля, не так ли?
— Поскольку я вывел этот корабль в гиперпространство и сделал возможной вашу встречу с Рембрандтом, то более вероятно, что в этой новой истории человечество не доросло до того, чтобы создать меня! — жалобно проскулил Норби.
Джефф не мог смеяться над ним.
— Мы должны вернуть историю на правильный путь, — сказал он.
— Сперва нам не помешало бы побольше узнать о ложном пути, — возразил Йоно. — Возможно, там все в порядке, за исключением Рембрандта.
Джефф и Норби переглянулись.
— Если все дело в этом, то, может быть, мы изменили предков Рембрандта, — пробормотал робот. — Некоторые из них навещали Землю в палеолите и отобрали для эксперимента довольно много людей и животных. Так они колонизировали планету Изз[6]. Если наш визит заставил этих людей бояться странных пришельцев и впоследствии они убили предков Рембрандта…
— Нет, Норби. — Джефф покачал головой. — Изз населен людьми, предки которых родились на разных континентах Земли, поэтому то, что мы сделали в одном маленьком племени, не могло изменить всю историю Других.
— Могло, если они убили одного из прямых предков Рембрандта, — возразил Йоно.
— Но Рембрандт существует! Норби, он показался тебе таким же, как раньше?
— Совершенно таким же, Джефф. Вероятно, это означает, что в новом временном ответвлении нас с тобой попросту не существует. Ведь это мы с тобой встретились с Рембрандтом и подружились с ним.
Йоно стукнул кулаком по приборной панели.
— Послушайте, все эти рассуждения ни к чему не приведут. Нужно действовать! Я предлагаю отправиться на корабль Рембрандта и разобраться, что к чему. К тому же нога Джеффа в любом случае нуждается в лечении.
— И мы не можем оставить у Других человеческого ребенка, — добавил юноша. — Летим туда, Норби!
Робот снова подключился к бортовому компьютеру. Джефф посмотрел на древнюю Землю, проплывавшую внизу. Теперь он знал, что, хотя ученые в его собственном времени называли ее обитателей «примитивными народами», на самом деле это было не так. Люди палеолита жили по-своему, но у них были свое искусство, своя музыка и свое понятие о правосудии.
Земля исчезла, сменившись серой мглой гиперпространства.
— У меня возникли трудности с перемещением во времени, когда я покинул корабль Рембрандта, — заметил Норби. — Поэтому я так поздно вернулся к вам. И поэтому у меня сейчас тоже что-то не ладится.
— Ты хочешь сказать, что мы вошли в гиперпространство, но не переместились в будущее? — спросил Йоно.
— Так точно, — ответил робот.
— Возможно, это происходит потому, что ты пытаешься настроиться на Рембрандта, а он уже не такой, как раньше. Попробуй доставить нас прямо в Космическое управление. Наши врачи тоже в состоянии вылечить рану Джеффа.
— О’кей, сэр, — сказал Норби. Робот закрыл все четыре глаза и сосредоточился. — Я попробую еще раз. Это очень трудно, но думаю… да, теперь я уверен, что мы попали в наше время.
— Но мы по-прежнему находимся в гиперпространстве! — воскликнул Джефф. — Выведи нас в нормальное пространство.
— Не могу. С кораблем все в порядке, но я просто не могу выйти из гиперпространства, и все тут.
Норби открыл задние глаза:
— Джефф! Адмирал исчез!
Глава одиннадцатая
РОЗЫСКИ
Джефф и Норби обыскали «Гордость» вдоль и поперек и пришли к тому же неутешительному выводу: Йоно исчез.
— Мне очень жаль, Джефф. Что бы ни изменило историю, это означает, что адмирала нет на
