похоже, что это выход. Ты сама так сказала.
– Я отказалась от той работы. Я хочу, чтобы мы оба остались у доктора Маккормика.
– Я ценю этот жест, но… разве в этом есть смысл?
– У меня есть блестящий план по уничтожению MediQuik.
– Да?
– Первый шаг прост: мы работаем вместе.
– Неужели ад замерз?
– Нет, выслушай меня. Все эти годы нам многого удалось добиться, соревнуясь друг с другом. Только подумай, что будет, если мы будем работать в одной команде.
– Что у тебя на уме?
– О, много чего! Я думала об этом последние несколько дней. Способы уничтожить их. Способы похоронить их. Способы…
– Хоть что-то из этого законно?
– О, точно. Ну, думаю, нам придется вместе вернуться к этому вопросу.
Он кивает и делает шаг назад, давая себе немного пространства. Похоже, он все еще в шоке от того, что сейчас произошло, и пока не совсем готов нырнуть в омут с головой. После всех этих лет я принудила его быть сдержанным, и я не могу сразу заставить его мне доверять, хотя это именно то, чего я хочу.
Мы прощаемся с Мэделин – она хочет остаться и поболтать с Тиффани – и идем в сторону парковки. Между нами до сих пор пространство, на самом деле – это пропасть, и хотя я очень хочу взять его за руку, я этого не делаю.
Он тихий. Задумчивый. Я боюсь, что он уговаривает себя не прощать меня или, что еще хуже, сочиняет какую-нибудь прощальную речь. Поэтому, прежде чем он сможет развить мысли, крутящиеся в его упрямой голове, я первая начинаю разговор.
– Я поняла, что люблю тебя еще до того, как ты ушел.
Он по-прежнему смотрит прямо перед собой, и я замечаю, как его рот сжимается в плоскую линию. Он слушает меня.
– Не знаю, имеет ли это для тебя значение, но я подумала, что ты должен знать. Чтобы понять, что я чувствую к тебе, мне не нужно было, чтобы ты уходил или чтобы мы разругались с тобой в пух и прах. Я сидела в своем кабинете, смотрела на подписанный контракт и удивлялась, почему не могу отправить его Дэмиану. Я всегда мечтала иметь собственную практику, и все же я застыла на месте, застряла прямо на обрыве осознания правды.
Он кивает, понимая.
– А потом Мэрайя постучала в твою дверь.…
– А потом Мэрайя постучала в мою дверь, – повторяю я. – Я не буду вдаваться в подробности этого предложения или почему я в первую же секунду не отказалась от него. Не думаю, что это имеет значение. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я любила тебя до того, как ты ушел.
Он смотрит на меня и изучает.
– Конечно, я бы поняла это гораздо раньше, если бы не была такой испорченной. И сильно. Я упряма и, по-видимому, довольно эгоцентрична. Я буду над этим работать.
Уголок его рта поднимается. Это едва можно назвать улыбкой, но потом он качает головой и подходит ближе ко мне. Он сокращает расстояние между нами и берет меня за руку, чтобы мы вместе могли дойти до его машины.
Он все еще очень тихий. И мне необходимо, чтобы он заговорил.
На самом деле я очень хочу услышать от Лукаса эти три нежных слова.
Три слова, которые никогда не казались мне такими важными.
– Знаешь, ты можешь это сказать. Я вроде как жду, когда ты это сделаешь.
– Что сказать?
Он открывает пассажирскую дверь, чтобы я могла сесть, но я не сажусь.
– Заявление о своих чувствах…
– О? Думаешь, я все еще люблю тебя?
Мое сердце замирает.
– Лукас! Меня только что арестовали на вечере танцев в средней школе! Меньшее, что ты можешь сделать, сказать это.
Он ухмыляется и подходит ближе, прижимая меня к машине.
– Все это было частью моего плана, Дэйзи. Помнишь?
Он делает еще один шаг в мою сторону, и я задерживаю дыхание, когда его бедра касаются моих. Он низко наклоняется, держа одну руку над моей головой, а другую прижимает к моей шее, отбрасывая в сторону несколько прядей волос. Его теплое дыхание касается моей обнаженной кожи, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я наклоняю голову, давая ему согласие, но он останавливается. Он дразнит меня. Я обхватываю его бицепс, размышляя о том, чтобы взять дело в свои руки, но в этот момент он целует мою шею, чуть ниже уха.
– Я вернулся в Гамильтон, чтобы ухаживать за тобой, чтобы ты влюбилась…
Я закрываю глаза и думаю о Лорин Хилл, потому что он убивает меня. Мягко. Своими словами.
– Не могу поверить, что ты купилась на это.
Я сжимаю его бицепс. Это предупреждение.
Он смеется себе под нос и отстраняется.
– Конечно, я люблю тебя, Дэйзи, – он проводит рукой по своим волосам, отводит взгляд, а потом снова смотрит на меня. – Я имею в виду, да ладно, я люблю тебя с тех пор, как понял, что такое любовь.
– А как же те разы, когда ты издевался надо мной?
Его улыбка падает.
– В большинстве случаев, когда люди покидают родной город, они заново обретают себя, учась в колледже, но ты знаешь обо мне все: хорошее, плохое и самое постыдное. Так что да, временами я действительно не знал, как показать свои чувства, но будь уверена, это всегда была ты.
Мне кажется, что в животе поселился целый рой бабочек.
Поездка к дому моей мамы оказывается дикой. Я выдаю событие за событием из нашего детства, пытаясь все увидеть его глазами.
– Как насчет тренировки по плаванию?! Я слышала, как ты сказал Грегу Оливеру, что от меня пахнет козой!
Он пожимает плечами.
– Ты ему нравилась, а я этого не хотел. Мне было семь.
– Школьные дебаты, когда ты отказался быть в моей команде?
– А ты не хотела быть в моей. Мы оба знали, что было бы не так весело, если бы мы не соревновались друг с другом.
Почти вся наша жизнь прошла по такой схеме, и я не удивлена, что он тоже предполагал, что колледж и медицинская ординатура исцелят его. Все эти годы я думала, что переезд в колледж помог мне сбежать от него, и он думал то же самое. К счастью, мы оба ошибались.
– Что тебе нужно в доме мамы? – спрашивает он, когда мы выезжаем на нашу улицу.
– Мне нужно забрать остальные вещи. Вчера закончилась дезинфекция.
Он кивает.
– Переедешь в мою гостевую спальню насовсем?
Я ухмыляюсь.
– Я решила для разнообразия опробовать твою кровать.
Мне не нужно смотреть, чтобы убедиться в
