class="p1">— Вот тогда-то мы и поняли, что с женским сектором со всем что-то не так, — мрачно добавил Кэтсу. — Как оказалось, это она пыталась тебя убить, метнув сюрикен во время нашей драки с теми заносчивыми щитами. А когда увидела, что ничего не получается, и ты не собираешься отбрасывать тапки, сделала ту самую привязку, как ее научил какой-то Оши. И в сочетании с ядом, которым был смазан сюрикен, эта привязка подействовала. Они знали изначально, что с тобой происходит, понимаешь? Знали и ломали комедию. Кэтсеро-сан в таком бешенстве, я его таким никогда не видел. Боюсь, что всех девчонок сегодня отправят на перерождение, даже, если они вообще ни сном, ни духом о делишках своей наставницы.
— А мы? Что будет с нами? — все так же опираясь на руку Кэтсу, я поднялся с земли. Ноги дрожали, а от ощущения, что меня тупо использовали, преследуя какие-то свои цели, подташнивало.
Я все могу понять, я даже могу понять Мидори, она никогда не притворялась, что ее интересует что-то кроме моей второй ипостаси, но Марико…
В этот момент, во мне, словно, что-то треснуло, а что-то и вовсе сломалось, и дремавший до этого момента химитсу приподнял голову, заполняя своими эмоциями дыры в моей, ну пусть будет, душе.
Вот только его эмоции назвать дружелюбными было никак нельзя.
— Кэтсеро сказал ждать здесь. В других секторах сейчас по-настоящему жарко. И нет, те, которых ты положил, не были последними Ито на острове.
— Откуда Кэтсеро вообще здесь появился? — по мере того, как я сознательно разрешал химитсу вливать в меня свою сущность, мой голос становился все спокойней.
Вот прямо сейчас мне было вообще все равно, что кто-то из баб мною попользовался. Единственное, что не давало мне покоя — это Марико.
Нет, я не хотел ее убить, я хотел превратить ее жизнь в ад. Тьма внутри меня одобрительно заворчала, что да, так оно будет более правильно. То малое, что еще оставалось от меня прежнего, было связано с Российской империей. С моей семьей.
Я прекрасно понимал, что сумею отогреться только там. А для этого мне нужно во что бы то ни стало встретиться с отцом, который был сейчас где-то здесь на этих проклятых Японских островах.
— Кэтсеро появился почти сразу после того, как ты убил Мидори. Скорее всего, получил какой-то сигнал о том, что ученик прикончил наставницу. Он попал прямо в эпицентр твоей битвы, сумел сориентироваться, едва не погибнув, и помог тебе, убив троих из того десятка. Мог бы и больше, но Ито к тому моменту уже все кончились, — Кэтсу тяжело вздохнул. — Мы сумели связать Марико. Она пыталась прикончить нас с Арэту, когда увидела, что на поляне появился Кудзё. Тогда-то мы и узнали все, что она умудрилась сотворить под пристальным взглядом своей наставницы. Потом пришел Кэтсеро, схватил ее и сказал, чтобы мы помогли тебе и ждали его здесь.
— Хорошо, подождем, — я жестко усмехнулся. — Но давайте ждать его в доме. Все-таки ночь на дворе, хоть от этих костров светло, — и я, прихрамывая, поддерживаемый с двух сторон теперь уже точно друзьями, побрел в дом.
При этом во мне появилась просто железобетонная уверенность, что, начиная с завтрашнего дня, все кардинально изменится.
Олеся Шеллина, Екатерина Аникина
Изгой. Том 2
Глава 1
Опять льет дождь. Если честно, то он уже достал, но есть в этом и свои преимущества, например, мы можем сидеть в своих комнатах в этом замке, выстроенном недавно, но с использованием антуража раннего средневековья, в выделенных для нас комнатах в гостевой башне.
Лично мне было странно такое вот увлечение средними веками, но, если есть деньги на реализацию такого проекта, то это дело хозяина и его тараканов. Благо еще, что это увлечение не перешло все мыслимые границы, и замок был оснащен вполне современными удобствами, а не чадил древними факелами. Ванные комнаты тоже были весьма удобны и комфортны, а тем, кто не желал испытывать на себе всю романтику винтовых лестниц в башнях были предоставлены вполне современные лифты, за основу которых были взяты воздушные подушки, заряженные в артефакты подъемников.
Кроме этого, во дворе замка стоял прекрасный спортзал, где я тренировался каждый день до изнеможения, пытаясь за короткий срок, развить мышцы, укрепить связки и суставы, чтобы мое следующее обращение не прикончило меня.
Оторвавшись от созерцания унылой картины внутреннего двора, которую было видно из узкого окна моей полукруглой комнаты, я обернулся на скрипнувшую дверь.
– Я принесла вам чай, господин, – скользнув равнодушным взглядом по бледной девушке, я кивнул на стол.
– Поставь и возвращайся на кухню, – коротко приказал я, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как вспыхнули едва сдерживаемым гневом ее щеки. Этот внутренний протест длился меньше десяти секунд, после чего она поклонилась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Я же стоял и смотрел на принесенный ею чай. Зачем я его заказал, ведь я ненавижу зеленый чай? Просто ли для того, чтобы заставить ее пройти по винтовой лестнице до пятого этажа башни, неся крутой кипяток, емкость с горящими углями и все остальные принадлежности для чайной церемонии? Не могу ответить на этот вопрос, потому что просто не знаю на него ответа. Девушке было запрещено пользоваться лифтом и многими другими, упрощающими существование штуками, без моего на то разрешения, которое я не давал и сомневаюсь, что в ближайшее время дам. Облегчать ей жизнь, я точно не стану, а вот превратить в ад выполнение обычных обязанностей – без проблем.
Так и не решив, что же делать с чаем, я вошел в ванную и принялся перед зеркалом разбирать плетения ошейника, которые, за последнее время, претерпели существенные изменения. Для того, чтобы покинуть этот чертов остров, Михо пришлось довольно кропотливо работать над плетением, снимая ограничения на телепортацию в пределах владения Кудзё. Только он не соизволил поделиться с нами информацией, в чем конкретно мы были ограничены и следует ли за неповиновение отрыв башки. Но, тем не менее, нитей стало гораздо меньше, и теперь узор не казался мне столь закрученным и замысловатым. Но все равно, уровень плетения оставался выше тех, что встречались мне до этого. Рисковать лишний раз не хотелось, хотя сейчас я видел ту самую точку, в которую вошла игла Ясуши. Она словно бы раздвигала все нити, оставляя свободный участок кожи. Только вот непонятно зачем и почему младший сын Кудзё воздействовал именно на нее. Так или
