иначе, я, каждый вечер, разглядывал и раздвигал нити, не повреждая их и не меняя структуру, чтобы найти сердце этого плетения. В этот раз мне повезло, удалось выделить два основных фрагмента, один из которых, похоже, был фрагментом самой основы, вокруг которой и строилось основное плетения, на которое потом сверху Кудзё могли наворочивать все новые и новые витки.
Ненадолго отведя взгляд от зеркала, чтобы отдохнули глаза, я прокрутил в руках длинную иглу из неизвестного мне металла и снова вернулся к изучению ошейника, ища способ его снять.
* * *
Михо пришел в наш дом только к вечеру. За этого время, мы успели выспаться как следует. Ни на что другое сил ни моральных, ни физических просто не было.
Вот только, в тот самый момент, когда я проснулся, точнее был вырван из темного сна без сновидений, то понял, что, лучше бы меня прикончили проклятые Ито. Потому что болело все. Даже волосы на голове, казалось, начали расти внутрь черепа, и грозили во-вот вонзиться в мозг.
Михо, стоящий в этот момент в дверях моей комнаты, окинул меня непонятным в тот момент взглядом и, резко развернувшись, вышел в коридор, так и не сказав ни слова. Но он прекрасно понял, что со мной творится, наверняка сам ни раз вот так погибал после слишком большой нагрузки. В противном случае, с него сталось бы вытащить меня из комнаты за шиворот.
Через десять минут после его ухода, ко мне в комнату влетел один из прихлебателей лекаря и, промучившись еще пару минут, я начал чувствовать себя вполне сносно, во всяком случае, ходить и сидеть я теперь мог без посторонней помощи.
Поставив меня на ноги с помощью легких чар и каких-то омерзительных на вкус лекарств, прихлебатель унесся в закат, предупредив, что счастье мое долго не продлится, и что очень скоро, примерно через час, боль в растянутых мышцах вернется, правда, все равно она не будет настолько интенсивной, как была до начала лечебных манипуляций.
Уже через минуту, после его ухода, я сидел за столом в столовой – единственном месте в доме, где мы могли собраться все вместе.
– Михо-сан, что происходит? – Кэтсу решился первым задать вопрос, который волновал всех нас. Михо, который до этого момента стоял возле окна и смотрел на улицу, сцепив руки за спиной, сначала не отвечал, и, казалось, даже не услышал вопроса, но, когда Кэтсу уже открыл было рот, чтобы повторить его, медленно повернулся к нам.
– Глава клана Кудзё, учитывая все открывшиеся обстоятельства, принял решение ликвидировать школу, – наконец, выдал он. – Через неделю сюда зайдут строители. Было принято решение о создании на острове развлекательного комплекса.
– Значит, из Центра Кудзё не будут больше поставлять кандидатов? – тихо спросил я.
– Будут, только не на остров, а на общую подготовительную базу, где готовят основных бойцов клана. Полагаю, Изаму-сама готовится к длительному противостоянию. Маэда уже предупреждены.
– Что станет со всеми нами? – на этот раз голос подал Арэта. Уж коль нам позволили задавать вопросы, надо было этим позволением пользоваться.
– Всех оставшихся в живых юношей уже сегодня переправят на базу. Кроме вас троих, – через секундную паузу ответил Михо. – Вас закрепляют за моей персоной.
Охренеть не встать. Ну, со мной-то понятно, никто не хочет выпускать из вида такую невиданную зверушку. Правда, я был уверен, что с моей персоной носятся до поры до времени, пока не определяться, могу ли я предоставить клану пользу или вред, и тогда будет проще меня ликвидировать на радость Оши. Михо воочию смог увидеть, что представляет собой химитсу, смог поучаствовать в битве вместе со мной и остаться при этом живым. Поэтому, решили, что именно он в ответе за тех, кого приручил, поэтому возложили на него обязанность следить за мной и попытаться перевоспитать во благо клана.
Отголоски воспоминаний начали пробиваться, заставляя мозг работать на полную катушку. Мое второе я все еще не определилось окончательно, как именно следует воспринимать наставника. В итоге получилось что-то вроде: не друг, но и не совсем враг, то есть не нуждается в защите, и не подлежит немедленному уничтожению. Все же нужно уже как-то с ним объединиться, чтобы не чувствовать себя полным кретином перед самим собой. Не скажу, что второй поток сознание, второе я, ипостась, да кто бы он не был, слишком мне понравился, но думать за него все же было для меня в приоритете. Осталось лишь немного на него надавить, и он сломается. Главное, чтобы не наоборот.
– А девушки? – старательно отгоняя от себя эти странные обрывки все еще чуждого мышления и далеко не радужных мыслей, я решил переключиться на другой вопрос.
– Девушки сейчас проверяются. Те, кого заподозрят в сговоре с Мидори, будут казнены. Но таких, уже сейчас по моим прикидкам, не много. Остальные останутся на острове и будут трудиться на благо клана, чтобы сделать его как можно более привлекательным для туристов. В конце концов, Изаму-сама прав, мы не в средние века живем, – Михо саркастически усмехнулся. Я же позволил себе слабо восхититься, вот они двойные стандарты в чистом виде: мы вроде бы и стараемся показать видимость поддержания традиций, и в то же время, не в средние же века живем, поэтому на некоторые традиции можно слегка и наплевать, ничего личного, всего лишь бизнес.
– А мы в качестве кого к вам приставляемся? – снова подал голос Кэтсу.
– В качестве свиты сопровождения, – из Михо все приходилось клещами вытягивать. Нет, чтобы сразу обозначить все необходимые установки и оставить нас наслаждаться, и переваривать вновь приобретенными знаниями, лучше в час по чайной ложке информацию выдавать. Ну вот как до него донести, что мы мысли читать не умеем, к тому же, он сам позволил нам задавать вопросы. – Через два дня, когда вы полноценно восстановитесь и портные сошьют для вас все необходимые комплекты одежды на все случае жизни, мы отправимся в Эдо, куда меня направляет клан в качестве дипломата, чтобы я попытался заключить договор с Якимото. Я очень надеюсь, что вы будете вести себя достойно и никоем образом не опозорите ни себя, ни Кудзё.
Я уставился на него под ропот моих товарищей. Это было поистине щедрое вознаграждение от главы клана. Мы все еще были никем, так, на уровень выше обычных рабов. Но эта новость привела меня сначала в замешательство, а потом во мне вспыхнули одновременно гнев, возражение и отрицание, такой коктейль из острых чувств, которые еще больше с каждой моей новой мыслью разгоняли друг друга. Мне
