были скромны и честны, никто не запирал двери на ночь. Сказать, что сумасшедший, покрытый кровью, появился посреди ночи? Да кто в это поверит?
Кожа на руках Ло Сяньсянь была содрана, а руки кровоточили от ударов.
Семья Чэнь смотрела на нее с презрением, и только старший сын вел себя иначе. Во время наказания он дергал за край одежды своей матери, как будто хотел что-то сказать, но мать не обращала на него никакого внимания. Он закрыл глаза и весь сник, не в силах смотреть на порку.
Ночью Ло Сяньсянь была слишком напугана, чтобы зайти в дом. Лицом к стене, она скорчилась под окном, с несчастным видом принимая свое наказание.
Ее отец был ученым, и воровство являлось для него самой ужасной вещью. Он был склонен зацикливаться на некоторых вещах и невероятно упрям. Говорить с ним не имело смысла, поскольку сейчас он не слышал голоса разума.
После целого дня голода Ло Сяньсянь чувствовала слабость. Внезапно тихий голос позвал ее:
— Сестричка Ло.
Ло Сяньсянь обернулась и увидела, что кто-то высунулся из-за стены соседнего двора.
Это был мальчик, который пытался просить за нее днем, старший сын из дома Чэнь — Чэнь Бохуань.
Чэнь Бохуань огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, перелез через глинобитную стену. В руке мальчик держал горячую паровую булочку[1] и без всяких объяснений сунул ее Ло Сяньсянь в руку.
[1] 馒头 mántou маньтоу — пресный хлебец, приготовленный на пару.
— Я видел, как ты целый день простояла у стены без еды. Ешь быстро.
— Я…
Ло Сяньсянь была застенчивой по натуре. Хотя она жила здесь уже довольно долго, но едва обменялась несколькими словами с мальчиком по соседству. Прямо сейчас, глядя на него так близко, она невольно отступила на пару шагов и ударилась головой о стену.
— Я не могу этого принять... — пробормотала она. — Папа запретил мне... Он сказал...
От голода и усталости она говорила бессвязно и не могла составить ни одного полного предложения.
Чэнь Бохуань сказал:
— Эй, твой папа только и умеет болтать без дела, словно говорящая книга. Почему ты так беспокоишься об этом? Ты заболеешь, если будешь голодать. Поешь, пока не остыло.
Паровая булочка была белой, нежной, мягкой, и ароматный пар просачивался изнутри. Ло Сяньсянь опустила голову и некоторое время смотрела на нее, глотая слюну. Однако она умирала от голода. Честно это или нет, она схватила булочку и мгновенно ее проглотила. Закончив, она подняла на мальчика свои круглые глаза. Первое полное предложение, которое она сказала Чэнь Бохуаню, было:
— Это не я срубила, я не хотела ничего красть.
Чэнь Бохуань был ошеломлен на мгновение, затем он медленно улыбнулся и ответил:
— Да.
— Но никто из них мне не поверил…
Под его взглядом, в котором не было и намека на презрение, Ло Сяньсянь постепенно согрелась. Все болезненные эмоции начали таять, как лед. Она открыла рот, чтобы продолжить оправдываться, как вдруг слезы потекли из ее глаз ручьем:
— Никто из них мне не поверил... А я не крала... Не крала...
— Я знаю, что ты не крала. Ты стояла под тем деревом каждый день и никогда не брала ни одной мандаринки. Если бы ты хотела украсть, то сделала бы это давно.
— Это была не я! Это была не я! — она разревелась еще сильнее, размазывая слезы и сопли по лицу.
Чэнь Бохуань просто похлопывал ее по спине со словами:
— Не ты, это не ты.
Вот так и зародилась их дружба.
Позже в соседнем селе произошло убийство. Пару ночей до этого весь грязный, перемазанный в крови бандит ворвался в дом и потребовал комнату, чтобы остаться на ночь. Хозяин отказал, и поэтому бандит убил всю семью. Затем в комнате, полной трупов, он безмятежно проспал всю ночь и ушел на следующий день. Перед тем, как покинуть дом, он кровью написал на стене обо всех своих преступлениях, будто боялся, что мир не узнает о таком исчадье ада.
Новость распространилась, как лесной пожар, и вскоре достигла города Цайде. После того, как жители узнали об этом, они сопоставили время, когда, по словам Ло Сяньсянь, окровавленный «сумасшедший дядя» срубил мандариновое дерево, и поняли, что она говорила правду.
Господин Ло и семья Чэнь потеряли дар речи и перестали осыпать малышку несправедливыми обвинениями. Эти семьи стали намного ближе после того, как недоразумение было улажено. Пара Чэнь осознала, что Ло Сяньсянь действительно была симпатичной, трудолюбивой и красивой девочкой. Учитывая их собственные семейные обстоятельства, вероятно, трудно было найти лучшую невестку. Таким образом, они устроили помолвку для своего старшего сына и дочери семьи Ло. По достижению совершеннолетия этот брак должны были узаконить официальной церемонией.
Господин Ло считал, что Чэнь Бохуань был довольно хорошей парой для его дочери, поэтому с радостью согласился.
Время шло. Если бы господина Ло не интересовало искусство смешения запахов, возможно, обе семьи остались бы теми, кем они были изначально: бедными, но порядочными людьми.
Но, к сожалению, господин Ло случайно создал парфюмированную пудру «Сто бабочек[2]».
[2] 百蝶香粉 bǎidié xiāng fěn байде сян фэнь — парфюмированная пудра «сто бабочек».
Хотя запах этих благовоний не отличался особой изысканностью, у него было преимущество, которого не было у других ароматов — он мог стойко держаться сотню дней.
Аромат «Сто бабочек» сохранялся в течение очень долгого времени, и это было именно то, чего все хотели. Однако господин Ло верил в то, что «ничего в мире не имеет ценности, только знание превыше всего». Хотя парфюмированная пудра была создана им, он не хотел продавать рецепт, так как верил, что богатство разрушает добродетель человека.
Госпожа Чэнь больше всех пыталась заполучить рецепт от господина Ло. Она уговаривала его открыть свой магазин, но господин Ло был непреклонен, а госпожа Чэнь не хотела выставлять себя дурой, поэтому больше не поднимала этот вопрос. Однако в глубине души она никогда не отказывалась от своих намерений заполучить способ создания пудры «Сто бабочек».
Когда Ло Сяньсянь исполнилось пятнадцать лет, у госпожи Чэнь появилась возможность осуществить свои планы. Господин Ло всегда был болезненным. Заболев туберкулезом, он скончался после нескольких месяцев страданий. Как будущая свекровь Ло Сяньсянь, госпожа Чэнь помогла провести похороны. Ло Сяньсянь лила слезы благодарности, однако она не понимала, что у госпожи Чэнь были другие цели. Разбирая вещи и записи господина Ло, она незаметно умыкнула рецепт парфюмированной пудры «Сто бабочек».
В тот вечер госпожа Чэнь была очень взволнована. При свете масляной лампы она попыталась прочесть рецепт, но хватило одного взгляда, чтобы женщина впала
