Как оказалось, не одного. Четыре фигуры обогнули угол здания, Сидни впереди. Когда они остановились, я заметила Донована. Он был выше всех — бывший морой — с темными волосами и бородой, что напомнило мне Эйба. Дмитрий дал мне описание, чтобы я раньше времени не убила его. Приспешники Донована держались позади, все заметно настороже. Я напряглась, крепко сжимая в правой руке кол.
— Беликов? — хрипло окликнул Дмитрия Донован. — Где ты?
— Здесь, — ответил Дмитрий… этим холодным, ужасным голосом стригоя.
Он появился с противоположной стороны здания, держась в тени. Донован слегка расслабился — но даже в темноте понял, что с Дмитрием что-то не так. Донован мгновенно напрягся, внезапно почувствовав угрозу, пусть даже и не понимал ее природу. В то же мгновение один из его спутников вздернул голову.
— Дампиры!
Его насторожили не изменения во внешнем виде Дмитрия, а наш запах, и я мысленно произнесла молитву благодарности за то, что они заметили это так поздно.
Затем я спрыгнула с крыши. Было довольно высоко, но не настолько, чтобы расшибиться. К тому же я рухнула прямо на одного из сопровождающих Донована, свалив его на землю. Я нацелилась колом ему в сердце, но сработали быстрые стригойские рефлексы. Я была легче, и ему не составило труда отпихнуть меня. Что ж, я ожидала этого и сумела устоять на ногах. Краем глаза я заметила, что, следуя нашим инструкциям, Сидни припала к земле и торопливо покидает поле боя. Мы боялись, что она может попасть под «перекрестный огонь», и велели бежать к машине и быть готовой отъехать, если дела пойдут плохо.
Конечно, со стригоями всегда непросто. Донован и второй стригой вместе навалились на Дмитрия, справедливо разглядев в нем главную угрозу. Мой же противник, судя по его клыкастой улыбке, вообще не видел во мне опасности. Он кинулся на меня, и я увернулась, но сначала хорошенько врезала ему по колену. Мой удар не причинил ему особого вреда, но нарушил равновесие. Я снова замахнулась колом и снова была отброшена, сильно ударившись о землю. Цемент оцарапал голые ноги, сдирая кожу. Я очень пожалела, что решила сменить запачканные и порванные джинсы на шорты, которые привезла мне Сидни. Все же, не обращая внимания на боль, я вскочила и бросилась на стригоя со скоростью, которой он не ожидал. И наконец мой кол пронзил его сердце. Удар оказался не настолько силен, как мне хотелось бы, но я сумела загнать кол глубже и прикончить стригоя. Даже не дожидаясь, когда он упадет, я выдернула кол и развернулась к остальным.
Только что закончившаяся схватка протекала молниеносно, но теперь открывшееся глазам зрелище заставило меня остановиться. Точнее, лицо Дмитрия. Ужасающе жестокое. Примерно таким оно было, когда он защищал меня во время моего ареста — это выражение сурового, воинственного бога, свидетельствующее о том, что он может одолеть хоть самого черта. Но сейчас… сейчас его ярость поднялась на совершенно новый уровень. Здесь присутствовало что-то личное, поняла я. Сражение с этими стригоями было не просто способом найти Соню и помочь Лиссе. Это нечто вроде искупления, попытки стереть свое прошлое, уничтожив вставшее непосредственно на его пути зло.
Я вступила в схватку как раз в тот момент, когда он заколол второго сподвижника Донована. Прижал его к кирпичной стене и пронзил сердце явно с избыточной силой. Я явственно представила, как кол прошел сквозь сердце и вонзился в кирпичную стену, хотя вряд ли такое возможно. Он всецело сосредоточился на этом убийстве и не заметил, как Донован воспользовался мгновенным преимуществом. Дмитрию повезло, что я уже была свободна и прикрывала ему спину.
Я со всего маху врезалась в Донована, оттолкнув его от Дмитрия. Краем глаза я заметила, как Дмитрий выдернул кол и снова оттолкнул тело к стене. Тем временем мне удалось отвлечь внимание Донована. Сейчас передо мной стояла трудная задача — увертываться от него, но не убивать.
— Дмитрий! — закричала я. — Помоги мне!
Не знаю, что он там делал, но спустя несколько мгновений он возник рядом со мной, вскинул кол, с ревом прыгнул на Донована и свалил его на землю. Я вздохнула с облегчением, но вдруг заметила, что кол Дмитрия нацелен прямо в сердце Донована.
— Нет! — Я рухнула на землю, стараясь одновременно удержать Донована и оттолкнуть руку Дмитрия. — Он нам нужен! Не убивай его!
Судя по выражению лица Дмитрия, я даже не была уверена, слышал ли он меня. Его глазами смотрела сама смерть. Он жаждал убить Донована, и внезапно это желание стало для него важнее всего.
По-прежнему прижимая Донована к земле одной рукой, другой я дала Дмитрию пощечину, не по той стороне лица, куда врезала ему раньше. Не думаю, что в своей адреналиновой ярости он ощутил боль, но удар все же заметил.
— Не убивай его! — повторила я.
На этот раз мой призыв дошел до него. К сожалению, наши разборки дали Доновану пространство для маневра. Он начал вырываться и почти преуспел в этом, но потом мы с Дмитрием вместе прижали его к земле. Невольно вспомнились те моменты, когда я допрашивала стригоев в России. Тогда требовалась целая группа дампиров, чтобы удержать одного стригоя, но Дмитрий, казалось, обладал сверхъестественной мощью.
— Сначала надо его допросить…
Я оборвала себя, увидев, что делает Дмитрий. Схватив Донована за плечи, он встряхнул его с такой силой, что тот ударился головой о бетон.
— Где Соня Карп? — взревел Дмитрий.
— Не… — начал Донован, но своим увиливанием почти исчерпал терпение Дмитрия.
— Где она? Я знаю — тебе это известно!
— Я…
— Где она?
На лице Донована возникло выражение, которого я никогда не видела ни у одного стригоя: это был страх. Прежде я считала, что эта эмоция им просто недоступна; или если доступна, то возникала лишь в сражениях друг с другом. Какой может быть страх, если имеешь дело с жалкими дампирами?
Но, ох, Донован боялся Дмитрия! И я тоже, честно говоря.
Глаза с красными ободками были широко распахнуты и полны отчаяния и ужаса. Донован выпалил несколько слов, и почему-то я не сомневалась, что он не врет, — слишком велик был его страх. И конечно, было ясно, что ничего подобного он не ожидал.
— Париж! Она в Париже!
— Господи! — воскликнула я. — До Парижа нам не доехать!
Донован покачал головой — насколько это было возможно, учитывая, что Дмитрий продолжал его трясти.
— Это маленький городок… в часе езды отсюда. Крошечное озеро. Рядом с ним голубой дом.
Расплывчатые указания.
— Тебе известен адрес…
Дмитрий, по-видимому, посчитал, что выданной информации нам хватит. Не успела я договорить, как он загнал кол в сердце Донована. Стригои издал ужасный, душераздирающий вопль — и умер. Я вздрогнула. Сколько времени пройдет, прежде чем кто-то, слышавший все это, вызовет полицию?
