Он уже говорил нечто в этом духе раньше, когда впадал в странное, промежуточное состояние и рассуждал не совсем логично. Это было самое заметное проявление того, как воздействует на него стихия духа. Мне всегда казалось, что он не осознает эти моменты; и, конечно, не задумывалась я и о том, что это может для него значить.
Он снова перевел взгляд на меня.
— Когда выпиваю… я не беспокоюсь об этом. Не беспокоюсь о том, что могу сойти с ума. Но потом мне приходит в голову… Может, это уже случилось? Может, я не в своем уме, но, когда я пьян, никто не замечает разницы.
— Ты не сумасшедший, — сказала я, притянув его к себе. Было так приятно чувствовать его теплое прикосновение. — С тобой все в порядке. Ты сильный.
Он прижался щекой к моему лбу.
— Ну, не знаю. Думаю, ты — моя сила.
Слышать это было приятно, но что-то в его словах тревожило меня.
— Это не совсем так, — сказала я, плохо представляя, как выразить словами свои чувства. Знаю, можно помочь близкому человеку. Можно поддержать его, придать ему сил. Однако сделать за него все нельзя. Нельзя разрешить все его проблемы. — Ты должен найти силу в своей…
Будильник в номере отеля зазвенел, оставив меня в огорчении из-за разлуки с Адрианом и из-за того, что я не успела высказать свою мысль. Что ж, с этим ничего не поделаешь. Оставалось надеяться, что он и сам справится.
И Сидни, и я чувствовали вялость и с трудом разлепили глаза. Для нее это было в порядке вещей, поскольку сейчас весь ее режим дня — и, соответственно, сна — полностью нарушился. Но я? Я устала морально. Столько людей нуждаются во мне, но, ох, как это трудно — помочь всем.
Естественно, Дмитрий уже встал и был готов отправиться в путь. Он проснулся раньше нас. Ночного упадка духа как не бывало. Единственное, что его мучило, — желание выпить кофе, но он терпеливо ждал, пока мы встанем, — не хотел оставлять нас спящими и беззащитными. Я прогнала его, и двадцать минут спустя он вернулся с кофе и коробкой пончиков. Еще он зашел в магазин скобяных товаров на той стороне улицы и купил металлическую цепь — для использования, «когда мы найдем Соню». От этого я как-то забеспокоилась. К этому времени мы с Сидни были уже готовы выходить, и я решила придержать свои вопросы. Мне очень не хотелось снова влезать в шорты — в особенности учитывая, в каком состоянии были ноги, — но я так рвалась добраться до Сони и не собиралась задерживаться, чтобы зайти в магазин.
Однако я решила, что пора кое-что объяснить моим товарищам.
— Между прочим, вскоре к нам может присоединиться Виктор Дашков, — небрежно начала я.
К чести Сидни, она не завела машину в кювет.
— Что? Тот тип, который сбежал?
Судя по выражению глаз Дмитрия, он тоже был поражен, но, как обычно, сохранял внешнее спокойствие.
— Зачем Виктор Дашков присоединится к нам? — медленно спросил он.
— Хм, это в некотором роде забавная история…
После такого вступления я как можно короче изложила им все, начиная с характеристики и биографии Роберта Дору и заканчивая последними явлениями братьев в моих снах. Очень расплывчато высказалась по поводу «таинственного» побега Виктора несколько недель назад, хотя что-то подсказывало мне, что Дмитрий, тем сверхъестественным способом, которым мы угадывали мысли друг друга, уже сложил разрозненные куски вместе. Мы с Лиссой говорили ему, сколько усилий потратили, чтобы узнать, как возродить его к жизни, но никогда не рассказывали всего. В особенности мы избегали говорить о том, что касалось побега Виктора, затеянного с той целью, чтобы он помог нам найти своего брата.
— Послушайте, поможет он нам или нет, но это возможность схватить его, — торопливо добавила я. — Разве не здорово?
— Этим мы займемся позже.
Такой тон Дмитрия был хорошо мне знаком — он часто прибегал к нему в Академии. Обычно это сулило предстоящий конфиденциальный разговор со мной, можно сказать, допрос с пристрастием.
Пока мы ехали в Париж, вокруг разворачивался прекрасный Кентукки. Холмистая зеленая местность; наверное, было бы приятно жить здесь в маленьком домике. Мелькнула мысль — может, Соня этим и руководствовалась? Но потом я одернула себя. Совсем недавно я говорила Дмитрию, что стригои не замечают красоты. Может ли быть, что это ошибка? И что великолепный пейзаж имеет для нее значение?
Я нашла ответ на свой вопрос, когда навигатор вывел нас к озеру Мартин. Вокруг него были разбросаны несколько домов, и только один из них был голубым. Остановившись на приличном расстоянии, Сидни, насколько удалось, прижала машину к обочине, заросшей деревьями и высокой травой. Мы выбрались на дорогу и пошли по тропинке, по-прежнему соблюдая дистанцию.
— Этот дом, конечно, голубой… — заметила прагматичная Сидни. — Но она ли тут живет? Не вижу никакого почтового ящика.
Я внимательно разглядывала двор. Перед крыльцом росли кусты роз, усыпанные розовыми и алыми цветами. С крыши свисали корзины с белыми цветами, названия которых я не знала, по шпалерам вились голубые ипомеи. Деревянную ограду разглядеть почти не удавалось, так густо оплели ее оранжевые цветы в форме воронок.
И тут в сознании вспыхнул образ. Госпожа Карп в своем классе поливает цветы, которые, казалось, росли невероятно быстро. Школьницей, больше озабоченной тем, как бы увильнуть от выполнения домашних заданий, я не слишком задумывалась об этом. Уже позже, глядя, как Лисса, экспериментирующая со стихией духа, заставляет растения расти и расцветать, я поняла, что происходило в классе госпожи Карп. И теперь, даже лишенная энергии духа и одержимая злом, Соня Карп по-прежнему ухаживала за своими цветами.
— Да, это ее дом, — убежденно сказала я.
Дмитрий направился к крыльцу, изучая каждую деталь. Я двинулась следом, но потом остановилась.
— Что ты делаешь? — негромко спросила я. — Она может тебя увидеть.
Он обернулся ко мне.
— Эти затемняющие занавески такие плотные, что ничего увидеть изнутри дома невозможно. Они также наводят на мысль, что дневное время она проводит на первом этаже, не в подвале.
Я была согласна с его рассуждениями.
— Удачно для нас.
Когда в прошлом году меня и моих друзей захватили стригои, нас держали в подвале, и не только потому, что стригои всячески стремятся избегать солнца. Подвал — это также место, откуда сложнее удрать. Стригою очень легко держать свою жертву в подвале. Чем больше дверей и окон, тем лучше для нас.
— Пойду осмотрю другую сторону, — сказал Дмитрий и двинулся в обход двора.
Я подбежала к нему и схватила за руку.
— Давай лучше я. Я чувствую стригоев… не потому, что она может оказаться снаружи, но… просто на всякий случай.
