Вот тут-то и обрушился на меня град обвинений и проклятий. И не только со стороны. Назавтра после опубликования этой статьи на стене в редакции я прочел вывешенное кем-то «дацзибао»:
«НЕ ЗДОРОВАЕМСЯ С БОРИНЫМ, НЕ ПОДАЕМ ЕМУ РУКИ»
Валом пошла гневная читательская почта. «Мы вас всегда уважали, — говорилось в одном из таких писем, — всегда верили вашим публикациям. Что же теперь с вами произошло? Кто велел вам написать поклеп на замечательных следователей Т. Х. Гдляна и Н. В. Иванова? За сколько вы продались покровителям высокопоставленной мафии? Стыдно, товарищ Борин!»
8 февраля 1989 года в Центральном доме литераторов состоялась встреча писателей с судьями, заседавшими на процессе. Вести встречу правление Дома поручило мне. Несколько первых рядов в зале заняли работники прокуратуры. С первых же минут стало ясно: они явились сюда, чтобы дать бой судьям, сорвать встречу. На сцену поднялась прокурор следственной части Прокуратуры СССР Надежда Константиновна Попова, осуществлявшая надзор за следствием по этому делу. Обращаясь к судьям, воскликнула: «Да, пускай приговор ваш законный, но он несправедливый. Как могли судьи освободить в зале суда такого махрового преступника, как бывший министр внутренних дел Узбекистана Хайдар Яхъяев?» И присутствующие встретили ее слова бурными аплодисментами.
Но я-то знал, как и почему оказался на свободе действительно страшный человек Хайдар Яхъяев. И кто в этом повинен.
Пахан в кресле министра
Арестовали Яхъяева 21 августа 1985 года. Обвинили его в том, что, будучи министром внутренних дел, взяток получил на сумму 143 603 рубля, дал же их руководителям союзного МВД еще больше: 144 183 рубля.
Яхъяев во всем признался. Более покладистого обвиняемого, чем Яхъяев, трудно было и вообразить. Он не только во всем признавался, он не уставал подчеркивать свою преданность ведущим его дело следователям Т. Х. Гдляну и Н. В. Иванову. 23 января 1986 года он пишет заявление Генеральному прокурору СССР: «Вчера мне было объявлено, что уголовное дело в отношении меня передается из Прокуратуры СССР в КГБ… Я категорически возражаю… Более того, я заявляю, что в случае передачи моего дела откажусь от всех своих показаний и не намерен давать показания кому бы то ни было». Только этой следственной группе и никому больше! Из кабинета следователя Иванова Яхъяев звонит домой и категорически запрещает членам семьи куда бы то ни было жаловаться: «Меня арестовали правильно». 22 апреля 1988 года, когда следствие уже практически завершено и дело готовится к передаче в суд, он снова пишет заявление Генеральному прокурору. Не заявление — панегирик. Признаться, я никогда еще не видел, чтобы подследственные так пылко объяснялись в любви своим следователям.
«Изучив дело, — пишет Яхъяев, — я пришел к выводу, что руководители следственной группы Гдлян Т. Х. и Иванов Н. В. проделали громадный объем почти непосильного труда, расследуя столь сложное дело, и несмотря на это, на трудности и преграды на своем пути, проявляя профессиональное мужество, изобретательность и находчивость, его завершили… Дело расследовано, на мой взгляд, всесторонне, с соблюдением процессуальных требований, государственных интересов и справедливостью… Руководители следствия и следователи с должным пониманием и человечностью подходили ко мне и к другим подследственным, за что благодарен этим товарищам, руководителям Прокуратуры СССР, возглавляемой Вами, и лично Вам, тов. Генеральный прокурор…»
Но чем же была вызвана такая преданность Яхъяева своим следователям, такой порыв любви и нежности к ним? Надеялся, что в ответ на лояльность ему простят, спишут с него часть взяток? Однако Яхъяев с самого начала следствия безропотно, беспрекословно берет на себя все взятки. Мало? Еще берет.
Чтобы понять, какую на самом деле он преследовал цель, какой имел расчет, надо было перенестись на восемь лет назад, из года 1988-го в год 1980-й.
В июле 1980 года в Ташкент прибыла бригада Прокуратуры СССР, возглавляемая старшим помощником Генерального прокурора СССР А. В. Бутурлиным.
Материалы, имевшиеся в распоряжении бригады, трудно даже назвать просто заявлениями и жалобами людей, пострадавших от Яхъяева. Из этих документов складывалась масштабная картина преступной деятельности министерства внутренних дел Узбекистана, мощного карательного ведомства, во главе которого он стоял. Подчиненные ему структуры министр виртуозно использовал для расправы над своими личными недругами, среди которых нередко оказывались его бывшие любовницы.
Одна из таких жертв — член Верховного Суда Узбекистана X.
Осенью 1977 года по приказу Яхъяева было создано особое подразделение. Именовалось оно отделом спецтехники и связи и насчитывало в своем составе 19 человек. Главной задачей отделения стало прослушивание и ведение магнитофонной записи телефонных разговоров X.
Тогда же к Яхъяеву была доставлена соседка X. Ей поручалось следить за тем, кто к X. приходит, чем она занимается, рыться в ее мусорном ведре и обрывки бумаг аккуратно доставлять в МВД. За это женщине назначалось регулярное денежное содержание — 100 рублей в месяц. «Поначалу я стала отказываться, — вспоминает она, — но Яхъяев пригрозил, что могут исчезнуть мои дети. Я ему поверила…»
Кроме соседки по дому для работы с X. завербованы были также домработница X.; пенсионер МВД с денежным содержанием 120 рублей в месяц; близкая подруга X., а также гражданка, которая не регистрировалась, но выполняла отдельные поручения. Задание ей дали весьма своеобразное: она обязана была звонить по ночам X. и на узбекском языке обзывать ее нецензурными словами. Яхъяев у себя в кабинете прослушивал эти разговоры, и если агент ругалась слабо, министр, как свидетельствуют его подчиненные, выходил из себя. Надо думать, агент ругалась на совесть. «За это, — подсчитывает она, — мне дважды давали на праздник продукты: копченую колбасу, твердый сыр, бараньи кишки, два килограмма, красную икру, бутылку коньяка, бутылку водки, две коробки конфет…»
Однажды Яхъяев вызвал к себе начальника оперативно-технического отдела министерства и дал ему задание: создать группу «медвежатников», тайно, воровски проникнуть в здание Верховного Суда Республики, пробраться в кабинет члена Верховного Суда X., вскрыть ее служебный сейф, найти и изъять письма и фотографии, свидетельствующие о ее былой связи с Яхъяевым. Взломщиков подобрали что надо: два полковника, один генерал. Результаты операции, однако, себя не оправдали. То ли генерал и полковники действовали не слишком расторопно, то ли X. нежные письма на работе не хранила. Ничего не нашли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
