Ивановича о местах хранения кладов чекистам не поступили. Судя по тому, что Махно умер в Париже в бедности, и он не смог воспользоваться спрятанными на украинской земле богатствами[238].
Много тайн остаётся и с вопросом церковных ценностей и утвари из драгоценных металлов, которые массово изымались чекистами в соответствии с постановлением ВЦИК от февраля 1922 года. Например, в Тюмени губернский отдел ГПУ приступил к изъятию церковных ценностей в начале апреля 1922 года, а уже месяц спустя докладывал в центр промежуточные итоги проведённых рейдов по храмам и монастырям. Речь шла о десятках пудов золота, серебра, тысячах драгоценных камней. Считается, что завершилась специальная чекистская операция лишь в ноябре 1933 года после обнаружения в Тобольске семейных драгоценностей бывшей императорской семьи Николая II на сумму свыше 3 млн рублей золотом[239]. В этом деле, как и во многих других аналогичных акциях, приняла активное участие чекистка Андреева.
В служебную командировку в Тобольск она отправилась официально с целью проведения инспекции местного политизолятора, относившегося к системе ОГПУ. Однако истинные причины поездки Александры Азарьевны заключались в поиске семейных драгоценностей Романовых, которые, как считалось, по просьбе бывшего императора Николая II спрятал в монастырских тайниках при помощи надёжных людей епископ Тобольский и Сибирский Гермоген (в миру Георгий Долганёв). В Тобольске и его предместьях розыском драгоценностей в то время непосредственно занимался недавно назначенный заместитель полномочного представителя ОГПУ по Уралу Е.А. Тучков. Он был хорошо знаком с Андреевой по совместной службе в Секретном, а затем в Секретно-политическом отделе ГПУ – ОГПУ, где он долгие годы возглавлял отделение по борьбе с религиозными организациями в СССР. Его работа среди духовенства, непосредственное участие в разделении церкви на старую и новую, подготовка судебных процессов против патриарха Тихона и других священнослужителей высоко ценились руководством. В структуре ОГПУ он, имея за плечами всего 4 класса церковно-приходской школы, считался крупным специалистом по религиозным делам и знатоком в вопросах изъятия православных реликвий и церковных ценностей. А среди верующих он слыл палачом и гонителем Русской православной церкви[240]. Одновременно, как теперь выясняется, чекист – гонитель веры, занимался в те годы поиском ценных кладов из прошлой жизни. Когда усилия Евгения Александровича объединились с женскими уловками Александры Азарьевны, появилась надежда найти часть царских драгоценностей. Дочери священника удалось найти подход и подобрать нужные слова, которые убедили бывшую монахиню Иоанно-Введенского женского монастыря Марфу Уженцеву в необходимости передать государству спрятанные ею драгоценности семьи Романовых.
Обитель располагалась в пяти верстах от Тобольска и со времён Гражданской войны была известна своей тайной помощью ссыльному царю и его семейству. Помогали, чем могли, монахини и белогвардейцам, квартировавшим рядом с монастырём. Такое нелояльное отношение к советской власти привело к закрытию монастыря в начале 1920‐х годов. И вот спустя почти полтора десятилетия, выяснилось, что бывшая монахиня знает, где спрятаны царские драгоценности, и готова их передать представителям органов ОГПУ. Так, в ноябре 1933 года чекистке А.А. Андреевой удалось разыскать и доставить в столицу клад из фамильных драгоценностей императорской семьи Романовых, оцененный в 3 миллиона 270 тысяч 693 рубля в золотом эквиваленте.
Каким образом монахиня оказалась посвящённой в столь тайные дела, связанные с передачей на хранение царских драгоценностей, неизвестно. О пребывании в Тобольске царской семьи со свитой в 45 человек в период с 6 августа 1917 года по 13 (26) апреля 1918 года можно судить по сохранившимся записям о том, когда выехали в Екатеринбург бывший царь с супругой и их дочь Мария в сопровождении прислуги и охраны. Чуть позже 7 (20) мая того же года к ним присоединились остальные члены семьи Романовых с оставшейся свитой.
Сведений о встречах Николая II и членов царской семьи с епископом Гермогеном выявить не удалось. Однако контакты с представителями местного духовенства у Романовых имелись. Так, например, отмечалось, что во время пребывания в Тобольске постоянно оплачивались услуги семейству Романовых православных священников А. Васильева, В. Русакова, регента Д. Павловского, диакона А. Евдокимова за церковные службы[241]. Иными словами, возможности передать личные драгоценности и какие-то семейные ценности на хранение представителям тобольского духовенства у ссыльных из семейства Романовых были. Вполне возможно, что в этих целях использовался кто-то из перечисленных выше священнослужителей.
О результатах своего кладоискательства Андреева доложила непосредственному начальнику Г.А. Молчанову, который с середины ноября 1931 года возглавлял Секретно-политический отдел ОГПУ. Рассказала она и о спрятанных колчаковцами в тайниках огромных ценностях Белого движения в Сибири, которые не были найдены. Да и царские драгоценности, как считалось, были найдены лишь частично. Остальные богатства продолжали оставаться в монастырских тайниках в округе Тобольска. Чекисты полагали, что многое о местах хранения драгоценностей Романовых должно было быть известно бывшему полковнику Е.С. Кобылинскому, являвшемуся начальником Отряда особого назначения, охранявшего в Тобольске семью бывшего императора Николая II. Многие из свиты бывшего императора вспоминали, что полковник был больше, чем просто друг царской семьи. Николай II доверял своему начальнику охраны. К тому же он был женат на К.М. Битнер, которая в тобольской ссылке была воспитательницей детей семьи Романовых. Кобылинский был арестован и в 1927 году расстрелян в Бутырской тюрьме. Судя по всему, никаких сведений, достойных внимания чекистов, он не представил. Тем не менее поиск царских драгоценностей продолжался. Так, в 1934 году была арестована жена полковника – К.М. Кобылинская. На допросах она показала, что однажды в Тобольске видела в руках мужа ларец с драгоценными камнями, который он передал на хранение местному купцу. Её обвинили в преступлениях по статье 58 УК РСФСР и приговорили к высшей мере наказания. В сентябре 1937 года она была расстреляна на Бутовском полигоне. Позже супруги Кобылинские были реабилитированы.
После успеха с найденными ценностями Романовых в монастыре под Тобольском комиссар госбезопасности 2‐го ранга Молчанов и его помощник майор госбезопасности Андреева продолжили кладоискательство. Они искали прежде сокрытые от советской власти золото, серебро и драгоценные камни. Но не только они занимались активным поиском. Конкуренты были даже среди бывших сослуживцев. Так, после того как летом 1935 года в Москву сообщили о появлении в местах предполагаемого нахождения колчаковского золота бывшего начальника Тюменского губотдела ГПУ Н.А. Долгирева, на место срочно вылетел сам Молчанов под предлогом совместной охоты. С Николаем Алексеевичем они были давними знакомцами по прежней чекистской службе. После увольнения из ОГПУ Долгирев проживал в Омске, где возглавил Нижне-Иртышское государственное пароходство.
