с этим жить. Грустить где-то в другом месте, а с женой только радоваться. Совет показался Аркадию разумным. Он ведь и вправду позабыл, что она особенная, и винил её в том, над чем она не властна. Оправдав Снежану, он в очередной раз окунулся в беззаботное счастье её общества. Но ненадолго.
И снова неприятности, бури в жизни Аркадия рвали его сердце на части, и он не хотел, чтобы его утешала радостно скачущая жена, он желал сочувствия, а оно стало для него таким дефицитом, что очень тянуло бежать искать его где-то вне дома, но он держался, ему не хотелось обманывать Снежану.
Друзья Аркадия не понимали, чем он так недоволен, они восхищались его женой. Шли годы, а Снежана блистала красотой, неувядающей молодостью, её ясные добрые глаза побеждали в конкурентной борьбе с другими женщинами, жёнами его товарищей, вечно замороченными проблемами и уставшими от жизни. Снежана порхала, словно мотылёк, лёгкая и нежная, готовая дарить тепло своей души направо и налево. Друзья Аркадия завидовали ему и один за другим тайно начали проявлять к его жене нешуточный интерес. Она же не умела отказывать никому.
В тот день они все изрядно выпили в сауне. Кто-то первый начал, а остальные подхватили надсмехаться над Аркадием. Каждый из них рассказывал, как побывал в постели у его жены и она щедро одаривала их своей лаской, не разбирая лиц. Товарищи в голос смеялись над ним, растоптав его достоинство. Аркадий хотел бы тут же и немедля убить их всех, но это было невозможно, для этого ему понадобился бы гранатомёт, не меньше, или бомба. Тогда он принял решение сделать то, что ему было по силам. Он отправился домой и зарезал Снежану большим кухонным ножом. Она не сопротивлялась и продолжала улыбаться даже мёртвая».
– Ну, Родя, ты даёшь! – Марта захлопнула блокнот и отправилась на кухню в поисках еды.
Душа Родиона металась весь рабочий день. То рвалась быстрее домой, к женщине, которую он разлюбить не смог, то, наоборот, не желала её видеть.
«У Мартышки проблемы, она пришла не к тебе, а спасаясь от них. Не путай, остолоп! – размышлял он, обедая бутербродом. – Она не любила тебя тогда, не полюбит и сейчас».
Но сердце стучало чаще, оно хотело обмануться. Родион пытался удержать его, но понял, что не сможет, и отпустил на волю.
«Да какая, в сущности, разница! – махнул он рукой. – Я хочу этих сильных чувств, даже зная, что они не взаимны».
– Пока синяки с лица не сойдут, я поживу в твоей норе? – спросила Марта за ужином.
– Расскажешь, что с тобой приключилось?
– Нет, – помотала она головой. – Прозаичная история, ничего интересного.
Родион усмехнулся.
– Значит, верно я поступил, что не пошёл в мир? Скучно там?
– Вообще невесело.
– Понятно, – качал он головой.
Они больше смотрели друг другу в глаза, чем разговаривали. А после сидели на диване, обнявшись, как старые приятели, будто и не было этих лет, смотрели телевизор. Иногда Марта ощущала спазм в горле и рвущиеся на свободу рыдания. Она всхлипывала, а Родион гладил её по плечу и, вздохнув, обнимал крепче. Его Мартышка хотя бы так делилась с ним своей болью, и он, стискивая зубы, брал часть её на себя, глаза застилала мутная пелена.
Шли дни за днями, июнь подходил к концу. Марта окрепла в заботливых руках верного друга. Настало время действовать. Женщина была полна уверенности в том, что у неё всё получится.
Встречаться с бывшей женой Егора было как-то странно, но это был самый быстрый и верный способ выяснить имя убийцы. Подчиняясь женским инстинктам, Марта хотела выглядеть выигрышно на этой встрече и ждала, пока её лицо не вернёт себе привлекательный вид.
И вот одним уже июльским вечером она подкараулила Ирину на парковке. Несколько дней Марта следила за женщиной, подбирая самый безопасный вариант обмолвиться с ней парой фраз и уйти незамеченной. Для женской ревности нет разумных преград. И мужчина мёртв, и с женой до неё был несколько лет в разводе, а Марта смотрела на Ирину оценивающе, как на соперницу. Та была старше, но красивее даже сейчас, а уж о молодости и говорить нечего. Холёная, элегантная, она вышла из машины и направилась к багажнику. Из густых кустов выскочила и предстала перед ней Марта, одетая, словно подросток.
Несколько секунд женщины смотрели друг на друга.
– Вы знаете, кто я? – с вызовом спросила Марта.
– Разумеется, – спокойно ответила Ирина.
– Мне нужно только одно – имя.
– Ты безумна, девочка. Похоже, Егор нашёл-таки себе пару, – скривилась в ухмылке она.
– Давайте без лишнего обмена мнениями, пожалуйста. Вы наверняка знаете, Ирина, чем я рискую.
– Да делай что хочешь, – раздражённо махнула рукой женщина. – Психотерапевт Раевский Марк Борисович.
– Спасибо, – Марта благодарно кивнула.
– Постой. – Ирина остановила её, когда та резко подалась назад, в кусты. – Не знаю, зачем мне это надо, – помотала она головой, – но скажу. Нет никаких улик против него. Егор мог ошибаться. Ты не думала, что его убил твой муж?
Марта ничего не ответила и скользнула в кусты. Ирина только покачала головой, достала из багажника сумки и направилась домой, жить своей благополучной жизнью дальше.
Профессия дворника развивает наблюдательность, втягивает в изучение повадок птиц, кошек, собак, людей. Ничего не ускользает от его цепкого взгляда, он замечает всё, а его никто. За годы работы Родион научился судить о людской жизни, понимать характеры и предугадывать поступки только по тем крохам, что ему удавалось раздобыть. Потому и Мартышку он читал как открытую книгу, и от этого сердце его обливалось горькими слезами.
Она была будто пустая. Если в первый день он ещё мечтал о возрождении симпатии, то уже на второй понял, что пережитое ею потрясение отняло у Мартышки способность чувствовать. От его старой подруги веяло холодом безразличия. Всё, что её интересовало, – это какое-то событие, которое вскоре должно произойти. Женщина либо занималась йогой, либо сидела в позе лотоса и смотрела мимо предметов, сквозь стены, напряжённо думая. Жизнью друга она не интересовалась, только иногда обнимала и говорила: «Прости». Вопросы задавать было бесполезно. Родион довольствовался вечерами, что они проводили за ужином и телевизором. Скоро она уйдёт, и он её больше никогда не увидит. Ему казалось, что за этот короткий срок рядом с ней, испытывая бурю эмоций, он проживает целую жизнь, и в конце по законам жанра его ожидает разочарование. Родион никогда не забудет стук её сердца, отдающий в его плечо. Они смотрели телевизор в полутёмной комнате, и его глаза каждый раз застилала мутная пелена.
