э-э-э… – Я пытаюсь разрядить обстановку.
– Ты мне сейчас транслируешь ключевую реплику из своих выступлений, – кисло говорит Зи. – Я знаю, что малолетка.
Я вздыхаю.
– Зи, ты просто всегда очень щедрая. Что плохого в том, что тебе хочется угостить людей? И надеюсь, ты понимаешь, что я с тобой совсем не из-за этого.
Я отодвигаю полупустую тарелку с картошкой фри подальше, чтобы не отвлекала.
– Если ты – исключение из правила… – Зи делает паузу, собирается с духом и продолжает: – Конечно, в желании немного посорить деньгами нет ничего плохого, но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что «потратиться, чтобы соблазнить» – это мой режим по умолчанию. – Она взбалтывает кока-колу в стакане и коротко усмехается. – Может, я не уверена в себе и просто не осознаю этого. Или, что еще хуже, может, я вообще не знаю, кто я без своей семьи и денег. Несмотря на все мои разговоры о переезде в Калифорнию для поступления в колледж, о том, что я буду там сама по себе, за пределами досягаемости моей семьи… может, я просто обманываю себя. Может, в конце концов, я потеряю то, что делает меня мной, и тогда вдруг обнаружу, что никто не хочет тусоваться со мной, с настоящей, без денежного фильтра.
– Это неправда, – горячо заявляю я Зи. – Тебя определяет не твоя семья или деньги. Ты – Зи. Ты – личность, яркая, жизнерадостная и веселая. Ты хорошо разбираешься в макияже и знаешь несколько языков. – Я положила свою руку на ее. – И ты потрясающая подруга.
– Подруга, да. Верно. – Она смотрит на меня все с тем же изучающим выражением лица. – Если все, что я говорила о семье и деньгах, не имеет значения для дружбы, то почему для тебя верно обратное?
Меня охватил холодок.
– Не понимаю, – уклончиво отвечаю я.
– Скажи мне, Агнес, почему за те четыре года, что мы знаем друг друга, ты так и не познакомила меня со своей мамой, ну разве что мимоходом, и ни разу не пригласила меня к себе домой?
– Это… просто… это просто… я… я… моя мама… – Я сглатываю. – Мы просто… ну, ты понимаешь. Ремонт, – заканчиваю я, и лицо у меня горит, как в печи.
Зи издает нетерпеливый звук.
– Господи боже, всегда одно и то же. Ты как одностороннее зеркало. Почему ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки, Агнес?
– Я… я н-не… нет, это совсем не то, что я хотела!
– Конечно, не хотела, – печально говорит она и качает головой. – Я устала убеждать тебя подпустить меня ближе. Мне пора. Приятного вечера, Агнес.
Затем она уходит не оглядываясь и впервые с тех пор, как мы познакомились, не оплачивает счет.
* * *
Во время сета я пару раз напортачила. То, что я не смогла сосредоточиться даже на своем выступлении, свидетельствует, насколько сильно на меня повлиял наш разговор с Зи. И я думаю только о том, что Зи – моя самая близкая подруга. Возможно, лучшая подруга. Мне нельзя ее потерять.
Агнес: Привет, Зи, не спишь? Давай поговорим, пожалуйста!
Три точки появляются и исчезают. Я не виню ее. Лучше других мне известно, как трудно заслужить и сохранить доверие. Мне было десять, когда у мамы начались первые приступы, и дети, которых я считала своими друзьями, стали смеяться над ней, над нами. Да, они многого не понимали: почему я прихожу в школу в мятой, а иногда и грязной одежде. Почему моя коробка для завтрака часто бывает пуста или наполнена только кусочками белого хлеба. Почему мама плачет у школьных ворот, когда высаживает меня. До моего перевода в «Мир» единственным человеком, который мне помогал, делился со мной едой, выслушал меня в тот день, когда я пряталась от Стэнли, хотя общение со мной дорого ему бы обошлось, был пятнадцатилетний Верн. Ни мои одноклассники, ни учителя даже и не пытались понять, что происходит. Только Верн.
Я скупа, когда дело доходит до доверия. Чтобы защитить свою семью и себя, я копила его все это время, как люди копят доброту во время голода.
Агнес: Ты была права. Во всем
Агнес: Прости, что не подпускала тебя близко, Зи
Агнес: Я расскажу тебе все, что захочешь.
Три точки появляются и исчезают.
Затем я принимаю решение. Иногда мы не можем ждать, пока кто-то другой первым сделает шаг навстречу. Иногда приходится сначала самим стать уязвимыми.
Я начинаю рассказывать свою историю, записывая голосовые сообщения, и отправляю их Зи.
Я просто надеюсь, что еще не слишком поздно.
Глава 24
Зи не отвечает. Я жду несколько часов, потом засыпаю. И на следующее утро тоже тишина. В школе Зи со мной не разговаривает. Всякий раз, когда мы сталкиваемся, она кивает мне, но не подходит. Целую неделю я провожу обеденный перерыв в полном одиночестве. Даже Ройса нигде не видно, а мне бы сейчас так пригодилась дружеская поддержка. Позже я по крайней мере смогу отвлечься на экзамены, а затем на рождественские каникулы.
Я обедаю в уголке поля, как делала раньше в старой школе, и для компании звоню по видео Верну. Чем бы он ни был занят на работе или где-то еще, он всегда берет трубку. Находит способ.
Верн: Выше нос. Не подходит Зи к тебе, ну и не надо. Значит, она тебе не нужна. Тебе же легче, избавишься от лишнего бремени. В любом случае с такими людьми рано или поздно именно так и происходит
Агнес: Что ты хочешь этим сказать, Верн? Она моя лучшая подруга
Верн: Они не такие, как мы, Агнес. Поверь. Они заботятся только о себе и себе подобных
Верн: И, кстати, где Ройс?
Агнес: Наверное, занят. Занимается с одноклассниками и учится тоже
Верн: Слишком занят, чтобы понять, что тебе больно?
Верн прав. Интересно, где же Ройс? Может, избегает меня? После нашего двойного свидания, которое вовсе не было двойным свиданием, он вел себя странно. Черт возьми, Ройс вел себя странно с самого утра после благотворительного вечера.
Верн: Забудь о них. Сосредоточься на отборочных выступлениях, они уже в эту пятницу, и позволь мне присмотреть за тобой. Сосредоточься на нас. Думай о победе
* * *
Миссис Юн: Агнес, ты вернешься на работу на этой неделе?
Агнес: Здравствуйте, миссис Юн, извините, но я, наверное, больше не смогу обслуживать столики, потому что снова повредила ногу. А для
