смерти — то, пожалуй, я возражать не стану. Дамам надо уступать, и всё такое…
Я на всякий случай глянул в топ фехтовальщиков и очень удивился, обнаружив там Пьера на втором месте. Первое, между прочим, занимал Винсент Мигель Гарсия Реал. Вот же — запомнил, теперь не забудешь…
А Литы Рейвен в топе не было. Вообще.
Но не самоубийца же она — вызывать вторую шпагу Академии?.. Вторую рапиру, простите. Или это какой-то хитрый план Комарова?
Пьер ничем таким себе голову не забивал. Он уже считал себя победителем, распустил хвост и ворковал с поклонницами, которые у него неожиданно оказались.
Я, чуть сощурившись, следил за ним. Надо же, какое воздействие оказывает титул на некоторые неокрепшие девичьи мозги… Есть приставка «де» перед фамилией — и уже всё равно, что там под этой приставкой скрывается…
Ведьма дала ему вволю покрасоваться — а мне отдышаться — прежде чем шагнула в круг. И мне даже показалось на миг, что у неё вообще нет оружия, что руки у неё пустые.
Пьер совершил ту же ошибку — он не заметил у неё в руках ничего и остановился, удивлённо подняв брови и открыв рот.
Уж не знаю, что он собирался сказать, но тут Ведьма немного развела руки, и я заметил, как тускло блеснул металл вдоль её предплечий. Сзади стало видно, что она держит обратным хватом два…
Наверное, всё-таки тесака. Довольно длинные, около полуметра, парные ножи шириной почти в ладонь, с вполне приличным эфесом, который переходил в крюк, загнутый вверх вдоль спинки клинка. Они должны были весить не меньше килограмма каждый. Это было и оружие, и наручи — попробуй пробить, когда клинок лежит на предплечье, выставив крюк, готовый поймать вражеский меч…
Я оценил странный выбор оружия по достоинству. Прежде всего, Пьер наверняка впервые такое видел — и не умел работать против него.
Его рапира с чашкой для защиты руки и квиллоном для расклинивания вражеского меча была грозным оружием в умелых руках. А его руки уж наверняка были умелыми, если он вскарабкался на самый верх, уступая только своему патрону — и не исключено, что действительно уступая. Если ты зависишь от кого-то, опасно демонстрировать своё превосходство над ним…
Но вся техника, которую Пьер успел продемонстрировать, была заточена под меч.
На стороне Пьера была длина клинка. Насколько я мог прикинуть на глаз — метр десять — метр пятнадцать от острия до гарды. Всё как положено — одинаковой ширины, только в последней четверти сужается к острию…
Как ни крути, но рапиру, пожалуй, можно назвать вершиной эволюции меча. Длинный, лёгкий, манёвренный клинок, защита атакующей руки, возможность особого хвата, который улучшает контроль над оружием…
Возможность держать противника на расстоянии, колоть и резать, при необходимости даже рубить, хотя в этом рапира не сильна, слишком медленным получается рубящий удар из-за той самой длины.
Но Пьер действительно умел с ним работать!
А Ведьма пришла с крыльями стальной бабочки.
Я не был уверен, что это действительно разумный выбор, пока не увидел, как она двигается. Её будто вообще не беспокоило, что её могут наколоть на клинок рапиры, как мотылька на булавку. Ножи порхали у неё в руках, она танцевала вокруг Пьера, меняя хват с прямого на обратный и опять на прямой, выманивала его на выпады, которые вязли, уходили в сторону, вверх, вниз, натыкаясь на полотно клинка или попадая в захват крюка.
Ни одной ошибки. Ни одного шага, который мог поставить под удар. Никакой спешки, никакой резкости, движения экономные до скупости…
Что-то неуловимо знакомое чудилось мне в этом. Но я никак не мог вспомнить…
Несколько раз мне показалось, что Лита легко может вывернуть оружие из рук Пьера, но она почему-то этого не делала, позволяя ему освободить рапиру из захвата крюка — и снова заходила в атаку. Пьер начинал терять терпение и злиться — и это было худшее, что можно сделать, когда твой противник холоднее, чем оружие в его руках.
Я не сразу понял, что клинки у них тупые. Пару раз острие рапиры, провизжав по ножу, лежащему вдоль руки, утыкалось в рукав или проезжало по нему, но ни разу не оставило дырки или разреза на ткани.
Несколько раз нож подсекал крюком и уводил рапиру в сторону, и тогда Ведьма резко сокращала расстояние, проходя почти вплотную и обозначая рубящий удар по рёбрам или руке. Если бы она ударила в полную силу…
Почему-то она этого не делала. И до меня начинало доходить, почему Лита не торопится. Пока площадка занята — меня не вызовут на бой.
Но ничто не длится вечно…
Как только у меня выровнялось дыхание, темп поединка сорвался с неторопливого танца в стальную бурю. Мне бы уйти под шумок, пока всё внимание приковано к звону и блеску клинков, но…
Я не мог. Мне было нужно увидеть, чем всё закончится. Собственными глазами, а не в записи, пусть даже самой качественной.
Я был благодарен за передышку. И заодно за крайне занимательное зрелище. Но всё, что я видел, подтверждало старую истину. Не клинок определяет мастера… Ой не клинок…
Даже я едва успевал следить за атаками Ведьмы. Раз за разом выпады Пьера натыкались на нож-наруч и уходили куда угодно, только не в девушку, а она больше не сдерживала силу удара. Несколько раз ему досталось по рёбрам, и я заметил, что у него сбилось дыхание. Потом тяжёлый нож ударил по руке, и она повисла плетью. Пьер перехватил рапиру в левую руку, но только продлил свою агонию.
Ведьма ломала ему одну кость за другой. Он упал на колено, потом на второе, вскинул уцелевшую руку в попытке защититься, и я услышал, как хрустнула кость, когда тесак упал на неё. Рапира выпала.
Ведьма с бесстрастным лицом замахнулась снова. Девицы Пьера завизжали, и я только по движению губ понял, что он сказал Лите.
— Сдаюсь! — выдохнул Пьер.
Нож ударил в плечо. Послышался хруст и новый визг из толпы зрителей.
— Сука! — взвыл он.
Замах — безукоризненный, точно выверенный, без малейшей заминки или колебания.
— Пощады! — сдавленный хрип.
Ведьма остановилась. Бросила на меня быстрый, но внимательный взгляд. Я едва заметно склонил голову, выказывая благодарность за предоставленный отдых и возможность понаблюдать за работой настоящего мастера.
И она ушла, не оглянувшись на Пьера, который лежал с перебитыми ногами и скулил, не имея возможности даже вытереть злые слёзы сломанными руками. К нему уже подбежали его поклонницы,
