думала она, располагаясь с планшетом в кресле. Очень удачно подвернувшаяся случайность — и вот он, вожделенный образец. Несколько капель крови расскажут о новичке всё.
Если он действительно чей-то побочный отпрыск, скоро она будет знать, чей именно. Это, конечно, маловероятно — элита не разбрасывается своими потомками, даже незаконнорождёнными. Никогда не знаешь, в ком в полной мере проявятся наилучшие качества рода.
История так и вовсе утверждает, что бастарды очень часто выигрывали у своих безупречных с точки зрения происхождения братьев. Выпускать из виду такую бомбу замедленного действия — дураков нет…
Но что, если отец ребёнка был вообще не в курсе его существования? Что, если кто-то решил попытаться отнять у её клана кусок хлеба с маслом и попробовать вывести свою линию идеальных невест?
Добыли пробу ДНК, тайно от донора, как это часто делали дочери клана Герега. А получился мальчик, и от него избавились? И если Юлий Марс на самом деле принадлежит к какому-то из кланов… О, это могло дать Герега очень серьёзный козырь.
А уж если он — дичок, случайно выигравший в генетическую лотерею, и окажется, что его мутация устойчиво передаётся по наследству…
Александра плотоядно улыбнулась.
Речь могла пойти о формировании нового клана.
Родоначальницей которого станет она сама. Она даже придумала ему название.
Александрит. Это куда благозвучнее, чем Марс.
* * *
— Залезай, — я протянул руку, помогая Михалычу влезть вслед за собой в капсулу пилота.
В кокпите было тесновато для двоих, поэтому я усадил девушку себе на колени. Кокпит закрылся, и мы остались наедине.
— Знакомься, это АЛ, — представил я ей зажёгшийся дисплей.
— Э… привет? — удивлённо отозвалась Микаэла.
— Приветствую, мисс Микаэла Мария Кармела Пилар Адорасьон де лос Рамос де ла Кармона, — вспыхнувшая голограмма миниатюрного мобильного доспеха изобразила джентельменский поклон.
Михалыч подпрыгнула у меня на коленях, создав некоторую проблему…
— А! Откуда он меня знает? — палец девушки нацелился на голограмму.
— Как я не могу не знать эту прекрасную восхитительную мисс, которая заботится о моём теле? — глубоким бархатным баритоном ответил АЛ.
— Как живой… — восхищённо пробормотала Микаэла, и тут же насторожилась. — Только не говори, что…
— Нет, это не полноценный ИИ, — успокоил я её и, в общем-то, не соврал. — Всего лишь продвинутый виртуальный помощник. А что до поведения… кое у кого базы данных забиты старыми фильмами.
— А кое у кого повышенная температура тела и учащённое сердцебиение от присутствия в близкой зоне представителя другого пола в закрытом помещении, — съязвил АЛ и погас. Очень своевременно, надо сказать…
— … — смущённо поёрзала горячая, теперь во всех смыслах, латина, но вскакивать или вырываться не спешила. — Ты не думай, я не такая…
— Посмотри на меня, — шепнул я.
Чтобы сделать это, ей пришлось повернуться у меня на коленях, и я знал, что она очень хорошо чувствует то, на чём сидит. Глаза у неё были большие и тёмные. И не только у меня участилось сердцебиение и подскочила температура…
Прежде чем она успела что-то сказать, я лёгким прикосновением откинул в сторону упавшую ей на глаза прядь волос. Пальцы ощутили жар залившего её щёки румянца. Ресницы дрогнули и опустились, скрывая мелькнувшее в глазах смятение. Это было почти «да»…
«Очень взрослое поведение — увидеть, как толпа мальчишек смотрит влюблёнными глазами на девушку, которая была им недоступна, и сразу продемонстрировать, что только победитель имеет право на первых красавиц. И на вторых тоже, и на третьих…»
Я тронул губами её губы. Ещё не поцелуй, только вопрос — можно ли? Вопрос, который задают и на который отвечают не словами.
Она ответила, и очень убедительно. Спустя мгновение я зарылся пальцами в волосы у неё на затылке, ловя горячие губы, открывшиеся мне навстречу, скользнул ладонью по шее, по тоненькой выпирающей ключице, по груди…
Если бы я набросился на неё с жадностью, которой требовали юношеские гормоны, наверняка она испугалась бы. Но я мог сдерживать порывы собственного тела. Я не спешил.
Мои прикосновения были лёгкими, едва ощутимыми. Они не столько ласкали, сколько дразнили и обещали, сквозь топик ловя соблазнительные округлости и тут же отпуская, будто случайно задевая напряжённые соски, грозящие прорвать тонкую ткань, и тут же возвращаясь к шее, где под кожей всё быстрее пульсировала синяя жилка…
И она тянулась за моими губами и пальцами. За взгляд на груди она чуть не прибила меня в прошлый раз, но теперь эти упругие манящие холмики сами прижимались ко мне, сами ложились в ладони, и мне оставалось только гладить их, уже не выпуская, сквозь топик теребить соски пальцами, ловить губами уже совершенно явственные стоны — и всё ниже и ниже спускаться в этих пока ещё невинных ласках.
Пока ещё…
Она уже елозила по моим коленям, и когда моя ладонь скользнула наконец между ног, обтянутых комбинезоном, Микаэла застонала громче и прихватила мне губу зубками, словно провоцируя. Или всё же провоцируя без всяких «словно»?
Я нашёл сквозь плотную ткань маленький бугорок, вызвав ещё один стон. Очень удачно под пальцы подвернулся шов на трусиках, который я использовал для остроты ощущений.
Уже минуту спустя сквозь припухшие от поцелуев губы Микаэлы вырвался всхлип, и тело выгнулось дугой, подставляя груди моим губам.
Конечно, я не стал отказываться от такого приглашения…
Она сама помогла мне поднять топик, и я зарылся лицом в эту восхитительную упругую мягкость, то целуя, то покусывая, то отстраняясь, чтобы вернуться к губам — и вновь поймать языком твёрдую горошину соска.
Единственным препятствием между нами была одежда. И мне уже становилось интересно, насколько далеко она готова зайти… и почему?
— М. — оторвалась от поцелуя Микаэла и завозилась, приспуская комбинезон. — Только не думай, что это замена свидания, понятно?
— И ты не думай, — выдохнул я, запуская руку в насквозь мокрые трусики.
— Аххххх…
* * *
Микаэла, приведя себя в порядок и поцеловав на прощание, с улыбкой упорхнула первой, а я остался в кабине кокпита один.
— Везучий засранец, — раздался голос из ниоткуда. — Наслаждаешься студенческой жизнью и крутишь шашни сразу с двумя? Или тремя?
— Не завидуй, купидон, — фыркнул я.
— Было бы чему, низменные утехи низших форм жизни ниже моего достоинства, — величественно ответил АЛ.
— Давай к делу. Что по плану? — спросил я.
— Кейкаку дори, — спародировал японский акцент АЛ. — Проник
