Читаем без скачивания Подвиг Ширака - Жандарбеков Булат

— Я тебя в последний раз спрашиваю: какую помощь ты ждешь от меня? — уже зло проговорил Табия.

— Я тебя прошу, перед тем как стать верховным жрецом Эсагилы, в последний раз использовать в пользу дела свой сан жреца прорицания и толкователя сновидений. Ведь светлейшие князья любят рассказывать мудрому Табия свои... дурацкие сны? Умер князь Набу-аплу-иддин, и сон какого-то князя стать вторым лицом в Вавилоне с титулом опора трона и хранитель спокойствия может обернуться явью...

Табия замер в восхищении. Он сразу же понял мысль хитреца. Конечно, Табия и без посторонних советов использовал свой сан в самых корыстных и личных целях, толкуя сны и прорицая, но как все это было мелко по сравнению с тем, что предложил этот незнакомец. Вот это да! Вот это размах!

— Я понял тебя... Навуходоносор IV... гм... Но что я могу предложить князьям от твоего имени?

— Все, что они только пожелают, мой... Верховный Жрец Эсагилы! Все и даже больше. А потом... ха-ха-ха... видно будет.

И Табия подхватил ехидным смешком раскатистый смех "Навуходоносора IV".

Табия сделал вид, что не понял явного намерения Арахи поселиться у него, и Араха отступил. Нельзя начинать совместное дело с раздора. У них были противоположные намерения: Араха хотел связать Табию как своего сообщника, а Табия ни в коем случае этого не желал, чтобы можно было отречься от этого пройдохи в случае неудачи. Ну а в случае удачи... Конечно, с этим типом надо держать ухо востро, но то, что он чужеземец, — прекрасно! Он будет нуждаться в опоре, и без Табии ему не обойтись.

Гаммила привязался к Арахе как собачонка и повсюду за ним таскался, терпеливо ожидая, если нужно, занятого чем-нибудь и с кем-нибудь армянина. Да и в Арахе этот ясноглазый, с невинным видом тщедушный юноша затронул какие-то струны души, разбередив дремавшие отцовские чувства. И прошедший огни и воды отважный вояка относился к Гаммиле иногда по-отечески заботливо, а иногда по-братски, с дружеской грубоватостью. И когда Табия после соответствующей подготовки организовал встречу Навуходоносора IV с князьями, а потом сообщил Арахе о согласии почти всех князей поддержать восстание Навуходоносора IV морально и материально, но... тайно, а поэтому мятеж должен произойти вне Вавилона, Араха прихватил с собой Гаммилу, покидая Вавилон.

Недовольные персидским владычеством вавилоняне начали стекаться в местечко Дубала, что на юге Вавилонии, там их встречал Навуходоносор IV, сын Набонида!

При раскопках в Вавилоне в его древних пластах был обнаружен алюминий, который можно добыть при помощи гальванизации! Вот так попытались "гальванизировать" великий город, который погибал на глазах, превращаясь в труп. Только этим можно объяснить то, что вавилонская аристократия была готова сделать знаменем даже имя ненавистного Набонида, чтобы привлечь сторонников последнего царя Вавилона. Они готовы были пойти за инородцем, настолько сильно было разочарование в персах. А чтобы привлечь и халдеев, лучших воинов в Месопотамии, авантюрист Араха был наречен славным именем Навуходоносора. Да, нужны были весьма веские причины, чтобы трусливая вавилонская олигархия решилась на такой безумный шаг, как повторное восстание, после того как жестоко было подавлено первое. Но причины были и очень веские — катастрофические потери доходов! Но не только верхушка — знать и жречество были недовольны персидским владычеством, но и разоренное постоями прожорливой персидской армии крестьянство и городской люд, беднело и купечество. В общем, все слои вавилонского общества были против персов и за нового претендента на вавилонский престол, хотя сын известного вавилонянина Набонида говорил по-арамейски с весьма странным акцентом.

В Дубала под штандартами Навуходоносора IV собралось несколько тысяч людей, и он двинулся на Вавилон.

В месяц багаядиша, через месяц против провозглашения восстания, Араха-Навуходоносор победоносно вошел в Вавилон.

Дарий испытывал отвращение к городу, где так опозорился, и поэтому не пошел на Вавилон, а послал перса Виндафарну с наказом так покарать вавилонян, чтобы у них на третье восстание не было уже ни сил, ни желания. После подавления восстания Вахъяздата в Персии и Арахозии, Фрады в Маргиане, Чиссатахма в Сагартии, Фравартиша в Мидии и других более мелких антиперсидских движений, Дарий смог выделить Виндафарну вполне достаточное количество своего войска.

Через три месяца после начала восстания, в 22-й день месяца варказана, под злосчастным Описом, где потерпел поражение от Кира "отец" Набонид, потерпел сокрушительное поражение и его "сын", Навуходоносор IV.

Араха заполз в развалины глинобитного дома, давно уже покинутого людьми. Сквозь проломы и провалы пробивались лучи солнца, и в них искрилась пыль. Встревоженные пауки разбежались по щелям и укромненьким местам.

Араха, мучительно застонав, начал присаживаться на валун, одной рукой опираясь о стену, а другой придерживая ноющую от раны ногу.

Вдруг сквозь дрему он услышал шум приближающейся толпы и с болью в сердце подумал о пропавшем во время боя мальчишке Гаммиле. Шум усиливался, явственно слышался топот множества ног. Араха затаился. И вдруг услышал звонкий, до боли знакомый голос:

— Он здесь. Я видел, как он прятался.

Поняв, что он открыт и сопротивление бесполезно, Араха со стоном привстал и пошел навстречу врагам. И первое, что он увидел, выйдя из своего пристанища, это ясные глаза Гам-милы.

ГЕРОЙ

Часть восьмая

Говорит царь Дарий: затем я с войском отправился в страну Сака, против саков, которые носят островерхие шапки и называются тиграхаудами. После того как я подошел к большой реке, то по ту сторону я перешел со всем своим войском на плотах и по мосту из построенных мной кораблей. Саки, которые носят островерхие шапки, выступили против меня, и я их разбил наголову, а их вождя по имени Скун Хасак, схватили и привели ко мне. Тогда я другого сделал их вождем, как на то было мое желание, и после этого страна саков, носящих островерхие шапки, стала моей.

Бехистунская надпись Дария

Ширак не помнил родителей. Его, заморыша, тихо и жалобно пищавшего в опустевшей промозглой юрте, подобрал слепой певец, который кормился тем, что бродил по необъятной степи из стойбища в стойбище кочевников с поводырем и воспевал в песнях и сказаниях славные деяния сакских предков. Народ любил и почитал мудрого Зала, с восторгом и наслаждением воспринимая его песни и сказания о золотом прошлом своего народа, о сказочных богатырях, ослепительных красавицах и гордых воительницах, о кровавых битвах и сечах, о поединках и других не менее славных событиях прошлого, после которых у слушателей крепко сжимались кулаки, кровь хмелем бурлила и хотелось тут же, вскочив на коня, мчаться навстречу неведомым врагам и разить их направо и налево, не зная жалости и пощады.

Песня — это душа народа, и Зал был выразителем этой народной души. Выразителем мечты о прекрасном. Сам Зал был человеком не от мира сего. Участник грандиозного похода сакских племен на народы полдневных стран, он весь был погружен в прошлое и в мир чеканных строф и грез об этом славном прошлом. Он вдохновенно пел о золотом веке саков, когда и солнце ярче светило, и звезды блистали особым блеском, и земля была плодороднее и щедрее, и вода была вкуснее и слаще, и чистый воздух степей был благоуханней, а о людях и говорить нечего — они были во много раз умнее и благороднее: богатыри так богатыри, а уж красавицы все сплошь луноподобные. Чувства были искреннее: любовь возвышеннее, дружба крепче и камня и железа, а страсти были подобны извергающим огненную лаву вулканам!