Клоны... А что, если тильзиты — тоже клоны? Живец усмехнулся своей глупости и отключился от бесполезных Сетей. Да, возможно, правительство втихую клонирует людей. А что же делать, если парламенты запретили клонировать открыто? Правда, зачем это нужно, Живец не понимал. Пищи много, места становится всё больше. А если людей однажды действительно станет меньше миллиарда, то всем от этого будет только лучше.
Впрочем, его не очень интересовали проблемы человечества в целом. Допив сок, Дмитрий собрался опять закурить, как вдруг вспыхнуло новое окошко. Он не трогал компьютер, но оно появилось... Появилось лицо Шацкого. Энбэшник выглядел помятым, невыспавшимся, да и объёмистая повязка на голове его не красила.
— Привет, Дима, — сказал Шацкий, глядя исподлобья.
— Привет, Аркаша, — улыбнулся Живец — а что ещё оставалось делать? — Очень рад, что у тебя крепкая голова.
— В твою радость верится с трудом... Вот что, я знаю, где ты. Я могу перекрыть десяток кварталов в течение пары минут, я могу двинуть к тебе спецкоманды, сразу несколько. Я могу...
— Верится с трудом, — вставил Живец, прикуривая и пуская дым в экран. — Ты вообще кто, Аркаша? Генерал? Маршал?
— А ещё я могу навести на тебя людей Милоша. Они не успокоились.
— Как видишь, мне это не повредило. Так же, как и твои уколы, и даже... Как ты сказал тогда? Кататония? Не пугай меня, Аркадий.
— Я не пугаю, — вздохнул Шацкий. — Я предупреждаю. Сиди тихо, не высовывайся, это в твоих интересах. Я скоро приеду, и мы поговорим — это тоже в твоих интересах. Согласен?
— Почти со всём, — буркнул Дмитрий и почесал затылок. — Вот только я ещё не выспался... Приезжай-ка ты к вечеру. Прихвати что-нибудь перекусить повкуснее, я, когда сытый, разговорчивее. И вот ещё что... Ты просто поверь, что взять меня, орден получить у тебя не выйдет. Не пробуй обмануть меня.
— Гонору-то, — поднял брови Шацкий, но Живец заметил в его глазах озадаченность. — Ничего больше спросить не хочешь?
— Нет, вечером поговорим, — беспечно отмахнулся Живец. — Ты не бойся, я не убегу. Я бы и из твоей конторы не ушёл, да уж очень спать хотелось, а ты не давал. Понятно?
Энбэшник молчал, поигрывая желваками. Дмитрий почти видел в его глазах отражение желанного для Шацкого будущего. Вот он резко бьёт Живца в печень, и тут же добавляет в ухо, припухшее после вчерашних приключений. А потом топчет, долго, старательно, не забывая прерваться, чтобы рассказать анекдот, помочиться, перекурить. Славное будущее, вот только оно никогда не наступит.
— Ты чего ждёшь, Аркаша? Сам включился, сам и отключись. Зря, что ли, у вас такие неконституционные права в Нацбезе? Трудись.
Шацкий осклабился и исчез. Живец ещё с минуту пускал дым, потом затушил окурок о столешницу. Данилова человек обеспеченный, новую мебель купит, если, конечно, жива. А нет — тем более обойдётся...
Чутьё вело себя странно. Оно не предупредило о появлении Шацкого, промолчало, когда Живец пригласил его в гости. И теперь не требовало бежать, прорываться... Нет, чутьё считало, что разговор с энбэшннком ничем не грозит.
— Что-то часто ты меня стало подводить, уважаемое чутьё, — пожаловался Дмитрий, возвращаясь на диван. — Про Зелёного Человека не предупредило... И про Башенку, между прочим, тоже. А ведь гораздо легче беспокоиться обо мне, просто не пуская в опасные места, отгоняя от вредных людей. Вместо этого ты позволяешь мне залезть в задницу, а потом вытаскиваешь оттуда. Ну, хоть за это спасибо...
Рядом на полу валялся оброненный пульт. Живец поигрался с ним, освоил, отворил окно и подстроил кондиционер. Хорошо иметь свой дом, хорошо жить открыто, свободно. Правда, это ничуть не умнее любой другой линии поведения и имеет свои неудобства, но иногда — хорошо. Он знал, что у Наташи имеется и машина, почти новая — «вольво», хотя и с довольно скромным списком удобств. Ключи в сейфе, там же обычно лежал пистолет, код известен.
— Не спасли тебя ни «вольво», ни дом, ни сейф, ни даже «рокот»... — пробурчал Дмитрий, устраиваясь поудобнее. — А ты так ничего и не поняла. Даже этот Омар умнее, хоть и бомж вонючий...
Сон крутился рядом, но никак не хотел захватывать Живца. Тогда он занялся привычным отсчётом от тысячи к нулю. Сразу пришла дремота, но и в ней он ещё думал о Даниловой со стороны. В некоторой степени, они теперь как родные... Могли бы иметь хороший секс — Наташа никогда не сможет объяснить словами всё то, что Живец знал теперь о её теле. Он сбился со счёта.
— Да ёптель! — мысленно Дмитрий приказал себе сосредоточиться. — Только вот она меня так хорошо не знает, а значит, ничего хорошего не получится с этим беззубым капитаном!
Он перевернулся и снова начал считать. Со второй попытки это сработало, жаркий день уступил место прохладной ночи, вечной ночи подземелий. Духота, навязчивый, едкий дым, к которому невозможно привыкнуть...
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ПРИБЛИЖЕНИЕ
— Взрывчатка дело тонкое, я же говорю, — дребезжал старческий голос. — Поэтому давайте-ка жребий бросать, братья бомжи. Ни к чему всем троим у костра сидеть, у меня и так пальцев не хватает.
Запах дыма, запах крови, запах пота, тухлая вонь и аромат жареного мяса... У Наташи совершенно пустой желудок, она очень хочет есть. И пить, пить тоже. Кроме старческих голосов бомжей слышно ещё какое-то бесконечное шуршание. Или шлёпанье... Похоже, будто вокруг ползают миллионы змей, а через них прыгают миллионы жаб.
— А как одному управиться? — кажется, это Тощий. — Ведь один льёт, другой форму держит. Да ещё облепить стружкой надо побыстрей, пока не остыло. Длинный тильзит ругается, когда мало стружки.
— А ты слышал?!
— Да он так смотрит, что и слышать не надо!
— Значит, надо кидать жребий: кому от костра уйти. Двое остаются.
— Вот не станет скоро нас, кто тогда им тонкие дела работать станет? Хотя им, нелюдям, всё едино...
— Это точно. Я дней десять назад пружину в арбалет не вставил... Потерял пружину, думал, найду — вставлю, и забыл, так отдал. А никто и не хватился. Не выстрелил, они и выбросили. Даже не принесли, чертяки, а ведь почти исправная машинка, только пружину вставь — и готово.
— Ты уже шестой раз об этом рассказываешь.
— Э! А ты считал, да? Сучок, ведь я постарше тебя буду!
Больше так лежать нельзя, очень хочется пить. А ещё одна из этих жаб может вспрыгнуть прямо на спину... Наташа разлепила заплывшие веки, пошевелилась, и потоки боли хлынули в мозг из каждой истерзанной клеточки тела.
— Воды... — прохрипела она.
— Сходи да попей! — раздражённо прикрикнул на неё Сучок. — Ишь, молодых нашла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
