Гончар приехал к колесу минут за пятнадцать до назначенного срока. Купил билет на один оборот, а подойдя к контролеру, извлек из кармана пару заграничных бумажек крупного достоинства и сообщил:
— Я не знаю, сколько времени проведу на аттракционе.
— Любите кататься? — Контролер ловко выхватил купюры.
— Я встречаюсь с женщиной, которая подъедет чуть позже, — объяснил Гончар. — Нам надо поговорить. Надеюсь, нас не будут беспокоить?
— Ни в коем случае.
Контролер наверняка рассказал коллегам о требовании посетителя, возможно, они даже посмеялись над странным мужиком, назначающим свидание на колесе обозрения, возможно, сострили по поводу «детства», в которое впадают некоторые… и были до крайности изумлены, увидев, кто приехал на встречу.
Минут через двадцать после того, как Гончар занял кабинку и принялся путешествовать по кругу, возле колеса остановился черный «Мерседес». Вылезший из него детина — аккуратно подстриженный, в хорошем костюме, белой рубашке и галстуке — неспешно подошел к контролеру и сообщил:
— Нас ждут.
Работник обозрения кивнул: он понял, о ком идет речь, и указал на приближающуюся кабинку:
— Здесь.
Детина вернулся к машине, распахнул заднюю дверцу и подал руку старушке в глухом сером платье дореволюционного покроя. «Кино, что ли, снимают?» — промелькнуло в голове контролера.
Тем временем кабинка добралась до места посадки, старушка с помощью детины забралась в нее, уселась в кресло и что-то негромко сказала. Сопровождающий кивнул, тоже вошел в кабинку и локтем выбил изнутри одно из стекол.
Звон разбитого стекла заставил контролера опомниться. Кабинка медленно поднималась, оставшийся внизу детина провожал ее взглядом, а возле «Мерседеса» прогуливался еще один здоровяк, слегка увеличенная копия первого. Именно появление второго телохранителя убедило работника обозрения: милицию лучше не вызывать — мало ли как все обернется? Вместо этого он подошел к скучающему у кабинок детине и осведомился:
— А стекло, извините, зачем кокнули?
— Хозяйка любит курить, — невозмутимо ответил здоровяк и протянул контролеру несколько купюр. — Это за беспокойство.
Бабушка Осень разместилась в кабинке весьма удачно: дым трубочного табака, ароматный и легкий, в закрытом пространстве способен выдавить слезу из любого глаза, а сейчас он уходил в разбитое окно, оставляя собеседникам лишь терпкий аромат. Старушка, насколько помнил Гончар, не являлась приверженкой какого-то одного сорта табака, но отдавала предпочтение голландским маркам, насыщенным и приятным.
«Интересно, а что она курила до того, как голландцы занялись табаком?»
Гончар никак не мог выйти из состояния неспешных размышлений, в которое погрузился, путешествуя по кругу московского колеса. Никак не мог настроиться на деловой лад, и вместо конкретных вопросов, на которых следовало заострить внимание, в голову лезли неподходящие мысли:
«И почему она не может одеваться как все? Зачем привлекать к себе внимание?»
— Я слишком стара, чтобы идти на поводу у общества, — произнесла старуха. — В этих же одеждах мне комфортно и внешне и внутренне.
— А мне удобнее не выделяться, — брякнул Гончар.
— В самом деле?
Ироничный тон Бабушки Осень заставил мужчину встряхнуться. «Мерзавка слишком хорошо меня знает!»
— Я не люблю привлекать к себе излишнее внимание, — объяснил Гончар.
— До тех пор, пока тебе это не нужно.
— Я действительно не люблю выделяться!
«Черт! О чем мы говорим?!» Намеченный план разговора летел в тартарары.
— Внешне. Но ведь тебе приятно ощущать свое превосходство?
— Ты веришь в равноправие?
— Я верю во взаимоуважение.
— Разве мы говорили не об одежде?
— Мы говорили о том, что ты пролил кровь, — резко бросила старуха и выдохнула дым Гончару в лицо.
Кто еще мог позволить себе подобное? Гончар, во всяком случае, таковых не знал. Точнее, встречал изредка, но не забывал вправлять глупцам мозги. А вот хамство Бабушки Осень приходилось терпеть. Проклятая долгожительница подмяла под себя всю Москву, да что там Москву — все российские искусники ее слушаются! Оскорбишь старушку, и ее отмороженные vnuchata, не задумываясь, набросятся на Гончара.
На Гончара!
«Чем же эта стерва их взяла?»
— Мы не убивали Беспалого, — хмуро ответил мужчина, вглядываясь в шпиль Останкинской башни. — Он сам выбрал путь.
— Если бы не ваше преследование, Гриша был бы жив.
— Уверена?
— Нет, — поколебавшись, ответила старуха. — Но знаю, что в спокойной обстановке Гриша трижды подумал бы, прежде чем отправиться в ванную.
— А раз не уверена, не смей меня обвинять! — Гончар тоже умел быть грубым. — Мы хотели только поговорить с Беспалым.
— А ты уверен?
— Да.
Бабушка Осень ядовито улыбнулась, но дым, после некоторого размышления, выдохнула в окно, затуманив московский пейзаж эфемерными остатками голландского табака.
«Она курит, как склонная к суициду лошадь, а зубы остались белыми! Почему?» Причем свои зубы, а не фарфоровая подделка — в этом мужчина не сомневался.
— Беспалый не был москвичом, вы не гарантировали его защиту, мы его не убивали, — продолжил Гончар. — Тебе не в чем меня упрекнуть.
— Ты не относишься к числу тех, кого я стану упрекать, — ровно произнесла старуха. — Если ты отступишь от договора, я тебя ударю.
— Знаю, — спокойно ответил Гончар. — Это все?
— Нам не понравилось, что пролилась кровь искусника. Старшие внуки понимают, что уговор есть уговор, они вмешиваться не станут. А вот среди молодых могут найтись горячие головы, которые не послушаются даже меня. Или не смогут сдержаться, встретив тебя или твоих слуг. Я позвала тебя, чтобы сказать: это не будет провокацией с моей стороны, но если вы выйдете за рамки дозволенного, я буду крайне недовольна.
— Это угроза?
— Нет, угроза будет сейчас. — Бабушка Осень пососала трубку. — Я решила изменить договор. Теперь у тебя есть два дня, начиная с этого момента. За это время ты должен успеть завершить свои дела. Не успеешь — не обессудь.
Неприятно, очень неприятно. Гончар чувствовал, что вот-вот выйдет на след противника, что двух дней ему вполне хватит, но он не любил работать в цейтноте.
— Мне не нравится, что ты изменила договор.
— Ты пролил кровь, Гончар, искусники меня поймут.
А вот как понять тебя, старая ты перечница? С одной стороны, лицемерное «мы не хотим крови», с другой — жесткие временные рамки, что предполагает более активные шаги, а значит, большую вероятность крови.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
