— Неужели все эти вещи для меня? — испугалась Кэтрин. — Право, мне не нужно так много…
— Я заставлю вас их взять, — решительно объявила Поппи. — И даже не пытайтесь всучить их мне обратно. Я принесла немного белья, только что привезенного от портнихи, и прелестный корсет. Помните, мы видели такие на витрине с дамским платьем на Великой выставке[11]?
— Конечно. — Кэтрин невольно улыбнулась. — Разве можно забыть, как самые интимные предметы дамского туалета выставили на всеобщее обозрение.
— Так вот, недаром мадам Каплин получила на выставке первый приз. Ее корсеты намного легче обычных, в них нет ужасных острых планок, впивающихся в тело. Эти корсеты облегают фигуру, а не сдавливают ее так, что вдохнуть невозможно. Гарри сказал миссис Пенниуисл, экономке отеля, что любая из горничных может заказать себе такой корсет за счет отеля «Ратледж», если пожелает.
Кэтрин удивленно вскинула брови:
— В самом деле?
— Да, потому что корсеты от мадам Каплин дают большую свободу движений и не стесняют дыхания. — Взяв с кровати зеленоватое, цвета морской волны, платье, Поппи показала его Кэтрин: — Вы должны надеть это сегодня. Уверена, оно вам подойдет. Мы с вами одного роста, только вы стройнее. Мне пришлось бы очень туго зашнуровать корсет, чтобы влезть в этот наряд.
— Вы слишком щедры, Поппи.
— Глупости, мы же сестры. — Она нежно улыбнулась Кэтрин. — Выйдете вы замуж за Лео или нет, мы все равно останемся сестрами. Лео говорил, что вы отправляетесь на прогулку в десять часов. Он сказал вам, куда вы собираетесь?
— Нет, а вам?
— Да. — Поппи лукаво ухмыльнулась.
— И куда же?
— Пусть это будет для вас сюрпризом. Могу только сообщить, что мы с Гарри полностью одобряем прогулку.
Благодаря совместным усилиям Поппи и горничной Кэтрин нарядили в прелестное платье нежного аквамаринового оттенка, светлая зелень мешалась в нем с голубизной.
Элегантный, изящно скроенный корсаж без шва на талии тесно облегал фигуру, а гладкие юбки были отделаны ниже колен рядами пышных оборок. Узкий жакет в тон украшала шелковая кайма, вытканная голубыми, зелеными и серебристо-серыми нитями. Наряд завершала крошечная-кокетливая шляпка. Белокурые локоны Кэтрин были подняты вверх и сколоты шпильками, образуя пышный сверкающий каскад, а концы волос аккуратно подобраны.
Кэтрин так долго не надевала модных красивых нарядов, что внезапная перемена привела ее в смятение. Увидев в зеркале элегантную красавицу в роскошном платье, она едва узнала в ней себя.
— О, мисс, вы прелестны, как те девушки, которых рисуют на коробках с конфетами! — воскликнула горничная.
— Она права, Кэтрин, — подтвердила Поппи, сияя улыбкой. — Вот подождите, когда вас увидит мой брат! Он пожалеет о каждом гадком слове, что говорил вам прежде!
— Я тоже говорила ему ужасные вещи, — возразила Кэтрин.
— Все в семье понимали, что вы неспроста враждуете друг с другом, — призналась Поппи. — Мы даже спорили, в чем причина. Конечно, права оказалась Беатрикс.
— В чем права?
— Что вы с Лео, словно пара хорьков, немного грубовато ухаживаете друг за другом.
Кэтрин застенчиво улыбнулась:
— Беатрикс тонко чувствует подобные вещи.
Поппи покосилась на Доджера, тщательно слизывавшего остатки яйца с блюдца.
— Я была уверена, что Беатрикс перерастет свою одержимость животными. А теперь я понимаю, что у нее просто особый склад ума. Она не делает различий между миром животных и человеческим. Я лишь надеюсь, что она когда-нибудь встретит мужчину, способного принять ее своеобразный характер.
— О, как тактично вы выразились, — рассмеялась Кэтрин. — Вы хотели сказать, мужчину, который не станет жаловаться, обнаружив кроликов у себя в туфлях или ящерицу в ящике с сигарами?
— Совершенно верно.
— Беатрикс непременно встретит его, — кивнула Кэтрин. — Она такая любящая, нежная и преданная, что ни за что не останется в старых девах.
— Как и вы, — многозначительно заметила Поппи. Она встала и подхватила на руки хорька, с любопытством изучавшего содержимое корзины с бельем. — Я возьму к себе Доджера на денек. Мне предстоит все утро отвечать на письма, а он мог бы спать у меня на столе, пока я работаю.
Хорек повис на руке у Поппи, и когда его понесли к двери, хитро ухмыльнулся Кэтрин.
* * *
Лео не хотелось оставлять Кэтрин одну. Он с радостью провел бы ночь у ее изголовья, словно верный страж, охраняющий драгоценное сокровище. Прежде Лео не отличался ревнивым нравом, но теперь, казалось, быстро наверстывал упущенное. Особенно его уязвляло, что Кэтрин безраздельно доверяет Гарри. Впрочем, он признавал, что это вполне естественно, ведь Ратледж пришел на помощь сестре в трудную минуту и все последующие годы был ее единственной опорой. И хотя Гарри до недавнего времени не проявлял ни любви, ни интереса к сестре, у Кэтрин не было другой родни, кроме него.
Горькая правда заключалась в том, что Лео захватило безрассудное желание занять главное место в жизни Кэтрин, стать для нее всем. Он хотел быть единственным, кому она доверяет, ее любовником и самым близким другом. Он жаждал исполнить самые сокровенные ее мечты. Согреть ее от холода своим телом, поднести к ее губам чашу с водой, если ее одолеет жажда, растереть ей ноги, когда она устанет. Он желал соединить свою жизнь с ее судьбой. Быть вместе в горе и в радости.
Лео понимал, что Кэтрин не из тех, кого можно покорить одним эффектным жестом, доверительным разговором или одной страстной ночью любви. Ее нужно завоевывать, настойчиво, исподволь, мало-помалу, пока не рухнет броня, которой она себя окружила. Это потребует терпения, внимания и времени. Значит, так тому и быть. Кэтрин заслуживала много большего.
Подойдя к дверям покоев Кэтрин, Лео осторожно постучал. Дверь тотчас распахнулась. Девушка встретила Лео сияющей улыбкой.
— Доброе утро. — Она выжидающе посмотрела на гостя. Слова приветствия замерли у Лео на губах. Взгляд его медленно скользнул по фигуре Кэтрин. Она напоминала изысканную картинку из тех, что можно увидеть на шляпной картонке или в витрине магазина гравюр и эстампов. Кэтрин была так хороша, что Лео немедленно захотелось раздеть ее, так разворачивают сладкую конфету в нарядном фантике. Молчание длилось так долго, что Кэтрин заговорила снова: — Я готова выйти на прогулку. Куда мы поедем?
— Сказать по правде, не помню, — пробормотал Лео, не сводя с нее восхищенного взгляда. Он шагнул вперед, словно собирался втолкнуть Кэтрин обратно в спальню.
Решительно вытянув руку в перчатке, она уперлась ладонью ему на грудь.
