Решительно вытянув руку в перчатке, она уперлась ладонью ему на грудь.
— Боюсь, я не могу позволить вам войти, милорд. Это было бы дурным тоном. Надеюсь, для прогулки вы выбрани открытый экипаж, а не закрытую карету?
— Мы можем нанять экипаж, если хотите. Но место, куда мы направляемся, находится неподалеку, а прогулка обещает быть приятной. Путь лежит через Сент-Джеймсский парк. Не хотите ли пройтись пешком?
Кэтрин с готовностью кивнула.
Выйдя из отеля, Лео повел свою спутницу вдоль тротуара, держась ближе к мостовой. Взяв Лео под руку, Кэтрин начала рассказывать историю парка — она читала ее вместе с Беатрикс. Когда-то король Яков держал здесь зверинец с диковинными животными — верблюдами, крокодилами и слоном, а также огромный птичник. Аллея, тянувшаяся вдоль него, впоследствии получила название Бердкейдж-Уок[12].
В свою очередь, Лео поведал Кэтрин об архитекторе Джоне Нэше, по проекту которого была проложена центральная аллея парка, ставшая церемониальной, ведущей из Букингемского дворца.
— Нэша называли самодовольным хлыщом, — заметил Лео. — Он отличался заносчивостью и непомерным самомнением, без чего, впрочем, невозможно представить себе архитектора подобного ранга.
— Правда? — заинтересовалась Кэтрин. — Но почему, милорд?
— Такие люди, как Нэш, выполняют чрезвычайно ответственную работу огромной общественной значимости, расходуя колоссальные денежные средства… результат этой работы видит множество людей. Нужно обладать немалой самонадеянностью, чтобы верить, что твой замысел, порождение твоего ума, заслуживает воплощения в масштабах города. Живописные полотна висят в музеях, где люди могут любоваться ими или обходить стороной. Но попробуйте не обращать внимания на здание, возвышающееся посреди города, и хорошо еще, если его вид радует глаз и не оскорбляет ваш вкус.
Кэтрин лукаво покосилась на Лео:
— Вы когда-нибудь мечтали о том, чтобы построить громадный величественный дворец или памятник, как мистер Нэш?
— Нет, я не настолько честолюбив, чтобы мечтать о карьере великого архитектора. Мне всегда хотелось лишь быть полезным. Мне нравится создавать небольшие проекты вроде домиков для арендаторов в поместье. По-моему, они не менее важны, чем дворцы. — Лео замедлил шаг, приноравливаясь к поступи Кэтрин, и осторожно перевел ее через рытвину на тротуаре. — Приехав во Францию во второй раз и гуляя по Провансу, я случайно встретил одного из профессоров Академии изящных искусств, у которого когда-то учился. Чудесного старичка.
— Какое счастливое совпадение.
— Судьба.
— Вы верите в судьбу?
Лео плутовато усмехнулся:
— Невозможно не верить в судьбу, живя бок о бок с Роаном и Меррипеном, вы не согласны?
Кэтрин улыбнулась в ответ, качая головой:
— Я по натуре скептик. Я верю, что судьба — это мы сами и то, как мы распоряжаемся отпущенными нам возможностями. Но продолжайте, расскажите мне о профессоре.
— После той случайной встречи я часто навещал профессора Джозефа в его студии. Там я рисовал, делал наброски и чертежи. Я многому у него научился. Он произносил свою фамилию на французский манер — Жозеф, с ударением на последнем слоге. — Лео задумался, печально улыбаясь своим воспоминаниям. — Мы часто беседовали за стаканчиком шартреза. Я терпеть не мог это пойло.
— О чем вы разговаривали? — тихо спросила Кэтрин.
— Обычно об архитектуре. Профессор Джозеф был мудрым человеком… он считал, что безупречно построенный красивый маленький домик не менее важен, чем огромный дворец. Он говорил о вещах, о которых никогда не упоминал в академии. Например, о связи между физическим и духовным… О том, что совершенное творение рук человеческих, будь то произведение живописи, скульптуры или архитектуры, делает нас духовно богаче, чище… Это ключик, открывающий на мгновение врата в рай, куда нам удается заглянуть одним глазком. — Лео замолчал, заметив тень тревоги на лице Кэтрин, — Я утомил вас. Простите меня.
— Нет, это вовсе не так.
Долгое время они шли молча, потом Кэтрин заговорила:
— Я никогда по-настоящему вас не знала. В который раз вы переворачиваете все мои представления о вас. Я в замешательстве.
— Значит, вы медленно склоняетесь к тому, чтобы ответить согласием на мое предложение и выйти за меня замуж?
— Вовсе нет, — поспешно выпалила Кэтрин, вызвав у Лео улыбку.
— Рано или поздно вы согласитесь. — Лео весело сверкнул глазами. — Вы не сможете вечно сопротивляться моим чарам. — Он повел Кэтрин в сторону от парка, на просторную оживленную улицу с множеством нарядных магазинов.
— Вы ведете меня в галантерею? — осведомилась Кэтрин, разглядывая вывески и витрины. — В цветочный магазин? В книжную лавку?
— Сюда, — пригласил Лео, остановившись перед витриной. — Что вы об этом думаете?
Кэтрин посмотрела на табличку за стеклом.
— Телескопы? — изумленно выдохнула она. — Вы хотите преподать мне урок астрономии?
Лео указал глазами на вывеску.
— Читайте дальше.
— «Полевые и театральные бинокли, бинокли для скачек, подзорные трубы и очки, — вслух прочитала Кэтрин. — Изготовлены поставщиками королевского двора, что подтверждается грамотой, подписанной ее величеством. Тщательное обследование глаз, проведенное доктором Генри Скейффером с использованием современных научных приборов, поможет вам исправить зрение».
— Доктор Скейффер — лучший глазной лекарь в Лондоне, — пояснил Лео. — А некоторые утверждают, что и во всем мире. Он был профессором астрономии в Тринити-колледже, когда работа с линзами пробудила в нем интерес к устройству человеческого глаза. Скейффер получил степень в области офтальмологии и добился на этом поприще замечательных результатов. Я договорился, что он вас осмотрит.
— Но мне вовсе не нужен лучший лекарь в Лондоне, — запротестовала Кэтрин, смущенная настойчивостью Лео.
— Пойдемте, Маркс. — Лео потянул девушку к двери. — Пора вам наконец точно подобрать очки.
Внутренность помещения завораживала взгляд. Вдоль стен здесь тянулись полки с телескопами, увеличительными стеклами, биноклями, стереоскопическими приборами и великим множеством очков. Посетителей встретил молодой человек приятной наружности. Он тотчас удалился в глубину дома за доктором Скейффером. Прославленный окулист появился довольно быстро, не заставив себя ждать. Он оказался живым и общительным. Изящные седые бакенбарды обрамляли его пухлые розовые щеки, а густые белоснежные усы загибались вверх, когда он улыбался.
Проведя Лео и его спутницу по салону, Скейффер остановился, чтобы продемонстрировать стереоскоп и объяснить, как создается иллюзия объема.
