– Ты сам не оставляешь мне выбора, Рагавурр. Тебе всего-то и нужно было согласиться перейти в моё племя, но ты даже этого для меня сделать не можешь.
Он горько усмехнулся.
– Что мне твои жалкие Улиан? Вот, если бы ты, скажем, попросила меня стать одним из Лаан, разве бы я отказался?
Она смотрела на него недоверчиво, и он крепче сжал её руку.
– Ты для меня, как Луна для Океана, Лэина.
– Что ж, мне пора, – Веррион заглянул в комнату и поплыл к кровати. – И вы не задерживайтесь. Они ещё не добрались до трущоб, но, уверен, уже перевернули ваш магиу вверх дном, – жрец остановился возле Рагавурра, и тот неохотно протянул ему плащ. – Может, и для тебя ещё не всё потеряно, Ключник, – он накинул плащ и поправил свою сумку. – Прощайте, и пусть Океан всегда будет на вашей стороне.
Веррион уже уплыл, а Лэина продолжала ошеломлённо смотреть на Рагавурра.
– Он назвал тебя Ключником… Я же не ослышалась?
Рагавурр отрицательно покачал головой. На губах его заиграла улыбка, искренняя, ребяческая.
– Это я открыл Бездну и позволил Рриану разбудить трезубец Ариан. Я же подтолкнул юного Ианура к поединку за место главы рода Эгвэра, передал Виан кольцо Рэины и подбросил Главе племени Улиан писание про Лунных жён. Я не враг тебе, Лэина.
– То есть, всё, что произошло в Улиан Гиугин, подстроил ты?
Он пожал плечами:
– Чтобы сдвинуть с места камень, который плохо лежит, не нужно сильных волн.
– Нет, я не верю! Это невозможно. Ключник, как и все Хранители, должен быть одним из Лаан. Ты же сам говорил!
Рагавурр кивнул, продолжая улыбаться.
– Ты что потомок Лаан? Но как?
– Эта история так стара, что, мне иногда кажется, я уже и сам позабыл её.
Лэина смотрела на него неотрывно и молча, и Рагавурр, открыв Связь (ведь сквозь неё невозможно солгать), продолжил.
– Я перестал быть ребёнком, когда мне исполнилось пять. Тогда, моя мать привела меня в трущобы, оставила там и попросила подождать, пока она вернётся. И не вернулась. Не буду рассказывать, как я рос, что ел и где жил. Но иногда мне хотелось, чтобы это проклятое место под скалой Маруог с треском и грохотом провалилось на самое днище Бездны, пускай даже вместе со мной!
Сделав резкий вдох, он зажмурился, пытаясь прогнать воспоминания, хлынувшие на него потоком, и, открыв глаза, выдохнул уже спокойно.
– Позже я узнал. Не спрашивай как – были способы – тёмные и уходящие глубоко в Мир голосов. Я выяснил, почему моя мать не приплыла за мной. Ты не хуже меня знаешь, как Улиан относятся к своей крови.
Лэина кивнула.
– Мой отец был послом от Улиан Гиугин. Не знаю чем, хоть и догадываюсь зачем именно, моя мать соблазнила его. Когда он уехал, она уже была беременна мной, ребёнком, о котором Ругоии мечтали со дня падения Лаан. Мой отец с тех пор не раз возвращался в Ругоии Гиугин и пытался найти соблазнившую его Оиилэ, чтобы забрать её с собой в Жемчужный город. Пять лет пустых поисков закончились случайно – в суконной лавке на окраине, куда моя мать приплыла, чтобы купить кусок ткани. Получив холодный отказ от возлюбленной, отец не сдался и выяснил у суконщика, в каком районе она жила, а там от соседей узнал и о ребёнке.
Он должен был забрать меня с собой. Или убить. Иначе весь его род был бы омыт позором. Даже удивительно, как лояльно Глава Улиан относится к Ругоии сейчас. История падения Королей начала забываться…
Рагавурр замолчал задумавшись.
– Когда отец приплыл за мной, мать уже спрятала меня в трущобах. До сих пор помню, какими безумными были её глаза в тот день. Все Ругоии одинаковы, – Рагавурр покачал головой, – королевская кровь – их наваждение… Она отказалась отдать ребёнка, и отец начал угрожать, что всё равно найдёт меня, даже если придётся разобрать весь Скалистый город на камни. И тогда она отважилась на поступок слишком смелый для трусливых Ругоии: она выманила его за покров, к расщелине у скалы Маруог, убила и за это расплатилась с Океаном собственной жизнью. Жемчужный город тогда устроил настоящий скандал, но ничего не смог добиться. Отец пропал за пределами Скалистого города, а тело его так и не нашли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но всё это я смог выяснить уже после того, как меня выкрали Дикие Оиилэ. Тогда мне было одиннадцать. Не смотри на меня так удивлённо, ламэлин. Перед Океаном у них есть свой долг. Они привезли меня к себе в город. Там я выучил их язык и узнал, что являюсь потомком Лаан и Океан избрал меня новым Ключником. Взамен на моё согласие следовать его зову и помочь восставить справедливость во Всемории, он обещал дать мне такую силу, которой обычный Оиилэ противостоять не смог бы.
Я был мальчишкой из трущоб, Лэина-ламэ. У меня не было ничего. А в океане, как ты знаешь, сила – это ключ, отпирающий любые двери. Я дал согласие и прошёл обряд Призвания. Так же, как и ты. То, что случилось после, превратилось в легенды и расползлось по Бездонному морю, – Рагавурр усмехнулся. – «В Скалистом городе завёлся морской змей», – шептались они и дрожали. Но я их не слушал. Я выполнял все до единого приказы Океана, какими бы отвратительными они мне тогда ни казались. Плёл интриги, – Рагавурр поморщился. – Избавлялся от любых противников. Пока однажды не стал правой рукой самого Правителя. Ругоии ненавидят меня и боятся, но отчаянно пытаются угодить. И им даже не приходит в голову, что Морской змей, которого они приручили, подчиняется совсем другому хозяину.
Лэина нахмурилась:
– Столько лет Океану была безразлична наша судьба. С чего же теперь он решил помогать нам?
– Здесь, под водой, выживают лишь те, кто приспосабливается и развивается. Океан не терпит застоя. В Королевском городе Ругоии не нарушили ни одного закона, их не за что было наказывать, но их поступок отбросил Подводный мир на столетия назад. Годы идут, а мы всё стоим на месте. Всеморие задыхается! И если сейчас новое течение не принесёт свежую воду, судьбе Оиилэ не позавидует ни одно морское существо. Теперь, когда у нас действительно появился шанс всё исправить, наш с тобой долг, Лэина-ламэ, не дать этому теченью ослабнуть.
Рагавурр напрягся прислушиваясь.
– Нам пора, ламэлин. Нужно успеть кое с чем разобраться, пока нас не нашли.
Лэина продолжала сжимать кинжал в нерешительности.
– Ну же, дай мне руку, – Рагавурр потянулся, чтобы поднять её с кровати.
Помедлив ещё немного, она убрала оружие в карман плаща и последовала за Рагавурром на улицу. Он взял её за руку и вёл меж обшарпанных домов, постепенно приближаясь к скале.
– Куда мы плывём?
– Помнится, я обещал показать тебе вид на город со скалы Маруог, – он оглянулся на неё, улыбаясь. – Не делай такое лицо, ламэлин. Мы плывём туда, чтобы взять с Ругоии цену.
Чтобы их не увидели из города, они обогнули скалу слева и поднялись по боковому склону. Почти у самой вершины нырнув в небольшую арку, они оказались в углублении, со всех сторон огороженном неровными каменными выступами, доходящими почти до груди. Если отплыть назад, туда, где скала продолжает тянуться своим длинным телом к поверхности океана, никто из Ругоии Гиугин не смог бы их даже заметить.
– Омаал Раог уцелел, – Рагавурр подплыл к Лэине и поправил сползший с её головы капюшон. – Поэтому цену нужно брать Волей, тогда они не смогут быстро наполнить кристалл. Справишься сама, без жреца?
Она кивнула, но не очень уверенно.
Рагавурр положил руки ей на талию, и, к его удивлению, она почти не сопротивлялась.
– Если тебя что-то беспокоит, лучше скажи сейчас. Потом будет поздно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Если я заберу их Волю, они точно выживут?
Рагавурр отвёл взгляд и пожал плечами.
– Возможно, не все. Не знаю, ламэлин. Не знаю.
Её лицо стало каменным, бледнея.
– Таков наш путь, – прошептал Рагавурр, легонько погладив её по спине.
Сбоку раздался плеск воды – сквозь арку к ним вальяжно плыла акула со шрамом.
