и я снова оказалась голой. В его руках.
Знакомое чувство, а вот ощущения другие. Я была словно снова заперта в своем теле, только не благодаря Ленор, а благодаря темной магии. Все, что со мной происходило, воспринималось странно, будто со стороны.
– Что ты сделала, Лена? Быстро. Говори, что произошло, – Валентайн всмотрелся в мое лицо.
– Сонина мама упала, и я не удержала заклинание. Оно разорвалось, и чтобы спасти Соню, я втянула в себя всю тьму.
Сознание выпадало: частями, целыми эпизодами из жизни – и возвращалось вновь. Я более-менее пришла в себя в ванной, где меня оплетали серебро и черные нити, вот только сейчас, в отличие от прошлого раза, я забилась в руках Валентайна.
– Не смей! Не трогай! Отпусти! – пытаясь вырваться, я расплескивала воду, по-прежнему не чувствуя себя.
– Лена, это не ты, это тьма. Ее слишком много, дай мне тебе помочь!
Я закричала еще сильнее, но Валентайн держал крепко. Кажется, впервые за долгое время я почувствовала холод, озноб, увидела, как взлетают вверх ленты тьмы, как она собирается и клубится в глазах удерживающего меня мужчины. После озноба началось покалывание, и меня затрясло. Теперь его руки на теле ощущались, как раскаленные кандалы, поэтому я закричала уже от боли. В прошлый раз это было красиво, сейчас – страшно. Мне казалось, что я умираю, что из меня вытягивают мою суть, а потом все закончилось. Так же резко, как началось.
Меня все еще трясло, но Валентайн уже заворачивал меня в халат и нес в спальню. Там завернул нас двоих в одеяло, прижал к себе.
– У тебя отравление тьмой. Скоро все пройдет.
С губ сорвался смешок. Интоксикация тьмой. Такой, типа, местный клуб анонимных темномагоголиков. Чутка перебрала, с кем не бывает. Я подавила желание расхохотаться и замерла в его руках. Слушая биение сердца – его, отдающееся в мое, моего – отдающегося в его.
– Как ты додумалась все это провернуть сама?
– Соня попросила. Ей было очень плохо, очень-очень. Это сейчас она помирилась с Сезаром, а до этого… беременная, отчаявшаяся, одинокая. Она моя лучшая подруга. Что я должна была сделать?
– Прийти ко мне?
– Я не могу бегать к тебе по любому вопросу.
– Если это связано с темной магией – можешь.
– А если это связано со мной? – Я повернулась в его руках, посмотрела на него. – Это моя магия, моя сила. Ты не можешь вечно защищать меня от нее. Не можешь постоянно ее блокировать, боясь, что…
– Я не собираюсь ее блокировать, Лена.
От неожиданности я замолчала, а Валентайн добавил:
– То, что ты сделала – сама восстановила заклинание, это невероятно.
– Я не просто восстановила, – буркнула я. – Я еще и добавила туда возможность поговорить, слышать и слушать друг друга.
Он на мгновение замолчал. Молчал долго и смотрел на меня так, что я предполагала очередное чтение морали или новую ссору, вместо этого Валентайн произнес:
– Еще более невероятно. У тебя талант.
Хорошо, что я лежала, а то моя челюсть оказалась бы на полу. Сейчас же ее нежно поддерживала подушка.
– Это что? Ты меня сейчас похвалил?
– Не должен был?
Он притянул меня к себе, положил ладонь на голову, высушивая волосы. В тему, потому что из распахнутого настежь окна потянуло холодом, а я как раз снова научилась его ощущать.
– Думала, ты будешь рассказывать, что это опасно, что я безответственная, и все такое.
– Нет. Не буду. Ты права, это твоя сила, это часть тебя. Так же, как моя магия – часть меня. Долгое время я считал, что она мешает мне жить, но сейчас я понимаю, что это я сам мешал себе жить. Мешать жить тебе я не хочу.
Я посмотрела ему в глаза. Не ощущая ровным счетом ничего. Это было странно, поскольку я как минимум должна была злиться за то, что он сделал с моей памятью, но… мне было все равно. Настолько все равно, что мне бы сейчас порадоваться. Мне казалось, что тогда, в прошлом, это было несоизмеримо больно. Знать, что любимый мужчина спал с другой, не узнал тебя, ничего не сделал, чтобы… чтобы – что? Валентайн и так постоянно делает все исключительно ради меня.
– Почему ты на меня так смотришь? – произнес он.
– А ты прочитай мои мысли.
Валентайн нахмурился:
– Что-то не так, Лена? Ты на меня злишься?
Хотела бы я.
– Да нет, – я пожала плечами. – Мы можем чем-то помочь Сониной маме?
– Нет. Забрать ее сюда мы не можем, дотронуться до нее в том, другом мире, тоже.
А твой отец мог бы… наверное.
Мысли текли совершенно иначе, как-то удивительно равнодушно. Но даже сам факт этого я отмечала через странное равнодушие. Как там сказал Валентайн? Отравление тьмой?
– Соню нужно успокоить, – добавила я.
– Я уже отправил Сезару сообщение. Он должен быть с ней.
– А-а-а, – я зевнула. – Ну хорошо.
– Точно хорошо? Точно все в порядке? – Валентайн пытливо посмотрел на меня. В меня. В самую душу.
– Точно. – Я снова повернулась в его руках и уставилась в стену. – Давай спать.
Вот у темных драконов бывает черная страсть, а у темных людей? Я же весь такой уникум-уникум. Может быть, в случае с Драгоном дело вовсе и не в Ленор. Может быть просто моя черная страсть – это он.
*****************************************************************
Просыпалась я как после жуткого похмелья. Голова казалась тяжелой и чужой, тело тоже, и в целом состояние было в стиле «можно я прямо сейчас помру, чтобы дальше не мучиться?». Судя по всему, помереть мне не грозило, а дальше становилось только хуже. Потому что я начала вспоминать все произошедшее и свои чувства. Точнее, полное их отсутствие. С тем же успехом могла ходить и говорить кукла, именно такой я вчера и была.
А еще…
– Не вздумай, – зашипела в моей голове Ленор. – Не вздумай с ним говорить об этом, он тебе мозги свернет окончательно. Ты же помнишь, какая красотка вчера была?
Вот это я как раз отлично помнила. Без ее подколок.
– Так вот, – продолжила она. – Теперь ты представляешь, что он чувствует. А точнее, чего не чувствует. Если у твоего Валентайна появится хотя бы намек на то, что ты вспомнила, что ты хочешь его бросить, ну-у… можем заранее попрощаться на всякий.
– Он не причинит мне вреда, – так же мысленно ответила я. Правда, не очень уверенно.
– А он не считает, что это вред. Ты же понимаешь, да, Лена? Теперь-то ты наконец понимаешь, – в ее голосе опять сквозила издевка, и мне захотелось свою ментальную
